Изнанка мести

Великанова Наталия Александровна

– Ну ладно, это была просто теория, – Вика не хотела вдаваться в подробности. Выбор Ольги ей не очень понравился, она покачала головой: – каблук грубоват.

– Я вся превратилась в слух, – посмотрела настойчиво Ольга, переобуваясь обратно.

– Ты ведь знаешь, что …

– Женщина любит глазами? – насмешливо вставила Оля.

– Нет! Подожди! – Вика предостерегающе склонила голову. – Тем более, женщина – ушами, а мужчина – глазами. Короче, вся лабуда, типа по одежке встречают и бла-бла-бла. Вот когда мы выбираем машину, смотрим на внешний вид. Увидели на дороге – симпатичная! Смотрим,

какие у неё лошади, движок, безопасность и всё остальное. Если машина кажется уродливой, даже если она разгоняется до сотни за секунду – не купим.

– Я никогда не выбирала машину.

– А твой Мерс? – удивилась Вика. Ольга с недавних пор каталась на Мерседесе-кабриолете глубокого красного цвета, оттенок которого Вика определяла для себя как багровый.

– Зуев подарил, не спрашивая.

– Я думала, вы вместе выбирали. Ладно. Другой пример, одежда. Опять смотрим внешне. Нравится или нет. Не нравится фасон, хоть из золотых нитей она будет или чистого льна – не оденем. Согласна? Туфли – аналогично. Да любая вещь изначально должна радовать глаз. Интерьер, ландшафт, коляска, стул, сумочка, архитектура. Так и с людьми. Если внешне человек неприятен, пусть он хоть самый добрый в мире – всё равно нас будет отталкивать. То есть у тебя, я так думаю, идёт постоянная борьба. Ты, может, и хочешь проникнуться его хорошими качествами, но отталкивающая внешность стоит перед тобой забором.

– Не кажется тебе, что я выгляжу в этой концепции как-то мелочно? Типа можно любить только красавцев?

– Может и так. Какая тебе разница, как выглядеть? Тебе сейчас важно полюбить жениха.

– Не хочу я его любить!

– Сама же говорила, что хочешь, – развела руками Вика.

– Не знаю. Да мне наплевать, будь он толстым или худым. Я его терпеть не могу!

– Назови конкретно, что ты терпеть не можешь? – они плавно переместились в соседний магазинчик.

– Он…, – Ольга запнулась, – он самодовольный, самоуверенный, гадкий…

– Стоп! Можешь не признаваться мне, но себе ответь честно. Первое что ты хотела сказать – толстый? – они снова стояли у полок, сплошь уставленных моделями белого, нежно розового, голубого цветов.

Ольга замялась, но в итоге вытянула из себя:

– Да.

– Вот видишь!

– Все равно это бред! – она прошла вперед.

– Спасибо! – состроила Вика гримасу, – может тебе не выходить за него?

– С ума сошла? – Ольга живо обернулась. – Говорю же: меня родители прикончат!

– Тогда выбирай быстрее туфли и перестань меня изводить! Столько красивой обуви – я бы всё скупила! А ты примерила только две пары. Такими темпами тебе придется идти под венец босиком!

Они обошли все свадебные бутики и магазины, пока Ольга, наконец, не остановилась на хорошеньких перламутровых сандалетах с белой вышивкой. За это время прикупили ещё нижнее белье, чулки, подвязки и прочую свадебную мишуру. В конце концов, погрузили пакеты в Ольгину машину и отправились домой. На улице было ещё светло, но солнце уже спустилось за крыши домов, даже его последние лучи не сверкали в просветах. Ноги у Вики гудели. Она подняла их на приборную панель, достала список и карандаш, принялась вычеркивать то, на что уже не придется тратить время.

В эту ночь она осталась ночевать

у Ольги, как и накануне торжества. Чтобы выспаться, они легли пораньше, но вместо того, чтобы заснуть долго шептались об Андрее, предстоящем дне, последующей жизни, ребенке Ольги. О своей беременности Вика так и не обмолвилась. В темноте, лежа на раскладушке, она краснела от бесстыдства, когда Оля рассказывала про первый поход к доктору, про тошноту, витамины, гордость Андрея, но никак не могла решиться открыть тайну. «Не должна ли я рассказать о ребенке в первую очередь его отцу»? – спросила в миллионный раз себя Вика перед тем, как провалиться в сон.

Ярослав презрительно сощурил веки, пристально вглядываясь в её лицо.

– Твой ребенок для меня абсолютно ничего не значит, – сказал он после паузы.

Вика почувствовала, что слабеет, как при начале катастрофы, но нашла силы разомкнуть губы.

– Я знаю, – тихо ответила она.

Разве у неё были иллюзий на этот счет?

Всё же боль оказалась нестерпимой. Судорогой свело скулы и что-то еще в области грудной клетки. Она попыталась вздохнуть и открыла глаза. Сначала ничего не могла разглядеть – её окружала темнота.

Сон. Это всего лишь сон. Ей это приснилось.

Обычная ночь над городом. Над домом, густо набитом квартирами и спящими людьми, над комнатой, где от волнения подрагивают веки завтрашней невесты. Вика втянула воздух. В прозрачном тумане за стеклом плыла полная луна. Замерла перед окном занавеска. Несколько секунд она смотрела на неё, не понимая, почему так гнусно. Ведь это только видение. Страшные слова преследовали Вику даже после того, как она закрыла глаза.

Второй раз она проснулась уже утром, когда Ольгина мама тихонечко заглянула в дверь. Они поднялись.

Вика приготовила себе платье цвета первой сирени с летящей юбкой в пол, сшитое из тяжелого трикотажа. Оно обрисовывало стройные бедра и закрывало щиколотки. Под грудью было перехвачено яркой атласной лентой. Серебристые сандалии с тонюсенькими ремешками на высокой стальной шпильке к нему идеально подходили. Они выгибали подъем стопы и сверкали из-под разлетов ткани. Но надеть этот летний наряд в почти нулевую температуру отваги у Вики не нашлось.

На случай холода был готов запасной вариант. Пусть короткое платье яркого малахитового оттенка было менее праздничным, но с ним можно было обуть рыжей тонкой кожи высокие сапоги и короткую шубку из меха лисы. Длинные сережки (из первого варианта) были здесь тоже уместны: они почти касались меха и мерцали, путаясь в темной массе волос.

Пока девчонки помогали Ольге, Вика выпрямила локоны, и они опустились шелковистой волной ниже пояса. Провозилось она целое утро сама – не хотела тратиться на стилиста. Сначала долго и тщательно расчесывалась после душа, пока кудряшки не распрямились в волнистые пряди. Затем накрутила их на большущие бигуди, вытягивая. Наконец распрямила утюжком, накладывая гель. Это потребовало массу усилий, завершив которые Вика согрелась.

Новый образ ей самой понравился. Непривычно было видеть вместо шапки барашков прямые пряди. Почему раньше редко делала? Даже лицо изменилось. Она стала похожа на бразильянку. Вика подкрасила веки тенями в цвет платья и нанесла на губы блеск.