Изнанка мести
Шрифт:
Прошло часа три, когда Ольга подсела к ней:
– С тобой все в порядке? – спросила она.
– Да, – Вика кивнула и дружелюбно улыбнулась, стараясь не пустить слезу. – Почему ты спрашиваешь?
– Я за тебя волнуюсь.
– Это я за тебя должна волноваться. – Вика еле заметно с нежностью кивнула на живот подружки. – Ты себя хорошо чувствуешь?
– Да, нормально.
– Устала?
– Пока нет, – Ольга посмотрела в сторону Ярослава. Он вольготно сидел рядом с маленьким мальчиком в смокинге и с серьезным видом прислушивался к детским речам. Его пассии не было видно рядом. – Вик, ты
– Да, я знаю! – прервала Вика, вспыхнув. Она не хотела, чтобы это слово было произнесено, – знаю, – спокойнее добавила она, – пойдем на улицу, здесь слишком душно.
Глава 22. Ссора.
А, ты думал – я тоже такая,
Что можно забыть меня,
И что брошусь, моля и рыдая,
Под копыта гнедого коня.
А.А. Ахматова
Вика накинула шубку, а Ольга белое манто и они вышли. Было так много всего, что надо бы обсудить: свадебный стол, гостей, организацию, тамаду, родителей – все что было сегодня, но ни одна не вымолвила ни слова. Они прижались друг к другу и брели медленно, как путники, у которых впереди дальняя дорога, но уже столько пройдено, что энтузиазма ни на грош. Каждая была погружена в свои невесёлые мысли. Вика смутно радовалась небольшой передышке от танцев, шуток, разговоров и улыбок, сковывающих мышцы лица. Они обогнули западный торец и прошли по извилистым тропинкам парка с плакучими ивами, едва прикрытыми буро-зеленой дымкой весенних почек. Небо немного развеялось, и лучи солнца спускались сквозь прорехи в облаках, лаская землю. Ветер стих, но теплее не стало.
Спустились к воде, сели на украшенную атласными лентами и белыми подушками скамейку. Только тогда увидели идущих от пристани Андрея и Ярослава. Они о чем-то тихо переговаривались и как будто искали кого-то. Вика бросила на Ольгу просящий взгляд, умоляя незаметно скрыться. Жених же, завидев невесту, наоборот, прибавил шагу. Он подошел, обнял Олю сзади за плечи, притянул к себе и накрыл губы в жарком поцелуе. Вика отвела глаза в смущении. Ей было неловко видеть, что Андрей любит её подругу. Она ведь знала, что Ольга не отвечала взаимностью.
Кто-то окликнул его, и Андрей, извинившись, убежал, потом вернулся, увлек невесту за собой, бросив, что через минуту они вернутся.
Вика осторожно посмотрела на Ярослава. Он не уходил, стоял чуть впереди, у самой воды. Его широкие плечи были расправлены, челюсти неумолимо стиснуты, и, несмотря на задумчивую позу, от него исходила непреклонная сила, которую Вика всегда чувствовала и теперь ненавидела. Он вдруг повернулся. Золотисто-карие глаза вбирали её всю: от макушки до пяток, взгляд не упускал ничего, этот давно знакомый раздевающий взгляд, от которого у нёе всегда по телу растекался восторг предчувствия. Только теперь к нему была примешана злость и растерянность. Несмотря на враждебность, другого подходящего случая могло и не представиться. Ей надо просто сказать: «Я жду твоего ребенка».
– Жалкое зрелище, – улыбнулся Ярослав, отвернулся и задумчиво скользнул взглядом поверх деревьев.
Вика не поняла, что он имел в виду, и на всякий случай переспросила:
– Что?
– Твои попытки закадрить
Первое, что ей хотелось сделать – это отрицать, но она уняла порыв. «Будет только хуже», – подсказал разум. Она просто промолчала.
– Как развиваются ваши отношения с Димой? – он повернулся к ней всем корпусом и сложил руки на груди. Рубашка на плечах натянулась.
Второй вопрос снова застал Вику врасплох, она уставилась на него, открыв рот и пытаясь вникнуть в суть. Она видела затаенное зло в его лице и потерялась.
– Что? – наконец пропищала она, не совсем уверенная, что поняла его.
– Я спросил, какие у вас планы с моим братом, – он говорил невозмутимым тоном, но у Вики отчего-то затряслись руки.
Несмотря на невесть откуда взявшуюся дрожь, она, тем не менее, напомнила себе о собственной независимости и пыталась не терять самообладание.
– Нет у нас никаких планов, – ей сегодня весь день не хватало воздуха.
– Да? Не знаю как у тебя, а у него большие планы, – Ярослав хищно усмехнулся и добавил: – на тебя.
– Что ты хочешь этим сказать? – она никак не могла понять, что он предполагал от неё услышать. Причем здесь Димка?
– Недавно он спрашивал, не претендую ли я на тебя? – его расслабленная поза напоминала львиную.
– Я не вещь, что бы на меня претендовать! – в сердцах, но еле слышно, бросила она.
– Я так ему и сказал, – ничего не изменилось в лице Ярослава, – не претендую.
Вике захотелось разреветься. Ей надо его ненавидеть. Она как бабочка вокруг огня: готова порхать оттого, что он стоит рядом с ней. С ней и их ребёнком. Говорит ей гадости, а она терпит. Терпит и продолжает любить. Когда она сможет избавиться от этого ненавистного чувства? Когда перестанет надеяться? Она бессильна перед лицом его прошлых обид. Он никогда не перестанет жалить её. Вика сжала кулаки, стараясь найти слова, которые проникли бы сквозь холодную оболочку этого человека, и попали бы в сердце. Слова, которые задели бы этого непроницаемого мужчину. Однако вместо воинственности ощущала только усталость. Наверно, она не та женщина, которой суждено их произнести. Она не в силах бороться с ним.
– Моему брату ты тоже демонстрируешь свои прелести? – добавил Ярослав. Его насмешливый голос вывел её из задумчивости, а искры любопытства в глазах заставили бросить взгляд на платье. Всё было в порядке. Нет, она никогда ещё не встречала мужчину, который оскорблял бы её с таким завидным постоянством!
– Нет, – Вика покачала головой.
– Не строй из себя невинность: я видел вас. Ты поощряешь его?
Она наконец-то задохнулась от возмущения и бешенства. Какое он имел право спрашивать об этом? Даже если бы у нее что-то было с Димкой, его это не касалось!
– Не твое дело! – огрызнулась она.
– Ты спишь с ним? – Ярослав приблизился, в голосе звучала ярость. Она почему-то еще больше отрезвила её. Он играл с ней. Ей надо взять себя в руки. Успокоиться. Вика облизнула губу и постаралась сказать самым сладким голосом, мягким и искренним:
– Дима милый… и… нежный.
Ярослав, кажется, готов был убить её. Он замер, ожидая продолжения. Но Вика рассудила, что молчание и есть лучшая дорога.
– Нежный? – раскаленным тоном протянул он.