Изнанка мести
Шрифт:
– Да, а что? – она скроила на лице невинность.
– Как же он демонстрирует свою нежность? В кровати? – голос стал скрипучим от злости. Несмотря на то, что ничего подобного не было и в помине, и намеки Ярослава на постель хлестали её похуже кнута, Вика напрягла все силы, чтобы заставить себя вкрадчиво улыбнуться в ответ:
– Как? – она погладила грудь чуть выше ложбинки. – Ярослав, я не думаю, что ты хотел бы это знать, – она вставила многозначительную паузу, – к тому же – это не твое дело, – мягко сказала она, обращаясь к нему, как к мальчику, а'ля «ты еще слишком мал». Сама она вся дрожала. Она не хотела никаких
Он мотнул головой и взглядом обшарил её с такой оскорбительной откровенностью, какой прежде себе не позволял. Вика гордо выпрямилась, встретив его глаза со всем безразличием, на которое только была способна.
– Да ты никак ревнуешь, что я выбрала не тебя? – решила продолжить она и широко распахнула глаза, удивившись собственной наглости и столь дикому предположению. – Что ж, у тебя есть для этого все основания. – Вика призывно облизнула губы, а потом растянула их в обворожительной улыбке. – Но только прав нет. Позволь тебе напомнить, дорогой, наши дороги уже год как разошлись. Найди другой объект для претензий! – голос стал резче, – и что это за новая игра, под названием «якобы ревность»? – Вика сделала соответствующий жест руками, – в которую ты собираешься поиграть? Как можешь ты говорить мне о мужчинах, когда сам воспользовался мной?
Он снова окинул её пренебрежительным взглядом.
– Никакой ревности, – вкрадчиво произнес он после секундного раздумья, – я уверяю тебя, меня беспокоишь не ты и твои похождения. Я пекусь о своем брате.
Вика понимала, какой смысл вкладывал Ярослав в эту фразу, но несчастная склонность к мазохизму толкнула её дальше.
– Понятно. Ты считаешь, что я ему не подхожу. Недостаточно нравственна, верно?
– Верно.
От его ответов становилось только больнее.
– Я не собираюсь выходить за него замуж, – она беспечно прищурила глаза, – мы, возможно, всего лишь хотим немного развлечься. Небольшой перепих несколько раз в месяц ни мне, ни ему не повредит.
«Господи, зачем она это говорит?»
– Видел я, как ты на него смотришь. Как рыбак на удочку, – сдержанная мощь его стала пугать Вику, – если посмеешь использовать его, клянусь, я выпотрошу твои кишки.
Глупо было пытаться говорить с ним. Вика прорычала:
– Вот и скажи ему, чтобы не таскался ко мне! Я ему не нянька! – она послала Ярославу презрительный взгляд, со злорадством отметив искры изумления, спрятавшиеся в веснушках.
Но в следующий миг он улыбнулся медленной манящей улыбкой, от которой кровь в ней согрелась и Вика почувствовала румянец на щеках. Нет, она не должна поддаваться ему! – Или ты предполагал, что я всю жизнь буду сохнуть по тебе? – сощурила она глаза и двинулась в наступление: сейчас она ему все выскажет. – Поверь, на свете полно мужчин, которые способны на большее, чем мериться силой с женщиной.
Она встала: больше не было смысла оставаться в его компании. Сейчас самое время уйти.
В два прыжка он оказался рядом, молниеносно выбросил руку и схватил её запястье так, что Вика вздрогнула. Она изо всех сил попыталась высвободить кисть. Ладони у него были горячие, она особенно остро чувствовала это своей ледяной кожей, дрожащей от тревоги и ожесточения.
– Не так быстро, – медленная ухмылка расплылась на его лице, – удовлетвори мое любопытство. Сколько?
Память услужливо воссоздала момент, когда он последний
– Сколько их было? Или сколько я беру за час?
– Видимо ты перестала их считать, так их много.
– Много! Всем известно, что я сплю с каждым, кто попросит!
– Чёрт подери, прекрати! Сколько?
– Тебе нужны фамилии? – она сжала губы, стараясь выглядеть самоуверенной, сильной и жесткой.
– Сначала назови мне количество.
Вика ощутила жжение в глазах.
– Очень много, я таких чисел даже не знаю!
– Шалава! – выпалил он.
Удар был хлёстким, и ей пришлось сжать челюсти, чтобы не разрыдаться у него на глазах. Разве ни она сама этого добивалась?
– Ну, вот мы все и выяснили. Теперь я свободна? – она отчаянно дёрнулась, но он продолжал сжимать её руку до тех пор, пока она не вынуждена была крикнуть: – Прекрати, мне больно!
– Твой вид внушает отвращение! – он приблизил лицо вплотную к ней.
Мечтая дать выход своей ярости, ненависти, отчаянию, отомстить за свою поруганную, растоптанную гордость, она собиралась с мыслями. Напустила на себя самый равнодушный вид, на который только была способна.
– Неужели? Мужчины находят меня привлекательной, – соврала она, силясь вспомнить, когда последний раз комплимент приносил ей радость.
– Может тебе и удалось соблазнить кого-то… даже моего брата,… но я более разборчив, чем он, – с коротким презрительным смешком выдавил он.
Она не хотела позволять ему любоваться разрушительными результатами своих слов. Она держала удары.
– Не тешь себя иллюзиями, я не пыталась произвести на тебя впечатление, – сухо ответила она.
Это была безобидная ложь, и все-таки она оставалась ложью.
– Ты произвела на меня впечатление зимой, – усмехнулся он и отпустил её.
Ярослав нанес разящую оплеуху, Вика почувствовала себя оплеванной и оголенной одновременно. Она повернулась и зашагала прочь, даже не стараясь понять, куда идёт. Он в мгновение ока очутился перед ней.
– Успокойся, – отрывисто приказал он, – не вижу причин для волнения. Я должен был до тебя добраться. За твоей семьей был должок. Я расставил капкан, и ты в него угодила.
Она задрала к нему лицо, удивляясь, что внутри еще остался гнев:
– Можешь принять мои поздравления! Твоя месть была ужасной! Я действительно оказалась на самом дне. Мне повезло, что ты не отнял бабушкин дом – была крыша над головой. Меня унижали на каждом шагу, не только ты, но и другие люди считали обязанным вытирать об меня ноги. Ты победил! Ты выиграл! Надеюсь, твой триумф принес тебе много радости! Но теперь хватит. Мне нечего больше тебе отдать.
– Скажи честно, ты изменяешь моему брату? – он смотрен на неё с выражением неприкрытого интереса.
Пока она придумывала ответ пообиднее, стараясь напустить на себя холодный вид, услышала:
– То есть ты не считаешь себя обязанной быть верной ему? – настаивал он.
Зачем ему это было нужно? Какое ему дело до их отношений? Даже сама мысль о Димке была кощунственной.
– Нет! – Вика свела брови.
– Сколько же у тебя их было?
– Нисколько.
– Значит, только на вечеринках ты позволяешь лапать себя? А потом что? Зовешь в свой одинокий домик?