Изнанка мести
Шрифт:
Однако материи, касающиеся чувств, взаимоотношений, людей, её явно волновали. Вика тонко воспринимала настроение окружающих, меняла тему разговора, если видела, что собеседник смущен или грустен. Не спорила, если подозревала, что оппонент не разделяет её точку зрения. Переживала, если окружающие люди в ссоре или недружелюбны по отношению друг к другу. Несмотря на то, что сама являлась невестой и должна была требовать максимум внимания, часто действовала в угоду чужих интересов, и Ярослав со стороны это хорошо видел. Вика могла с утра пораньше поехать к подруге, случайно узнав, что у той ссора с бой-френдом, или внезапно пригласить на танец его делового партнера,
Они колесили по усыпанным хвоей тропам, а Ярослав вспоминал, как они с Викой катались на велосипедах в городе, показывая друг другу любимые уголки района. Он открыл ей парк у Водного, пляж и тихие московские дворы. Она ему – граффити, нарисованные её друзьями-художниками. Вообще, изобразительное искусство Вика очень любила. Оно было её родной стихией. Стезёй, за выбор которой, Ярослав, против воли, уважал её. Так или иначе, она видела окружающий мир через призму художественного. Смотря в ночь, могла сказать: «Как у Куинджи», убирая прядь с его лба шептала: «Ты напоминаешь мне полотна Корина и Дейнеки одновременно». Он не всегда разумел, что это значит, но не мог оторвать взгляда, когда она писала свои контрольные работы. Если это была графика, рука Вики скользила по бумаге, являя свету невыразимую красоту линий, полутонов, теней и света. Ему, человеку, который рисовал только танчики на партах, это было сродни чуду.
Если работа была из области живописи, кисть оставляла на холсте настоящее буйство красок, дыхание вечности. Мазок ложился к мазку, закрывая бесцветно-коричневое основание и собираясь в удивительное творение, превосходившее по выразительности оригинал. Вика проводила за этим занятием часы, не оставляя себе времени на сон. Ярослав порой не понимал, как она может быть недовольна результатом, если изображение столь совершенно.
– Это не фотография, – сердилась невеста, – я пишу не натюрморт, я пишу свое отношение к нему. Понимаешь?
Нет, он не понимал. Просто следил, как она снимала краску и начинала заново. Наблюдал за процессом – тонкими запястьями, пальцами, деловито скользящими у холста, наклоном головы, поворотом изящной шеи, губами, шепчущими что-то непонятное, босыми ногами. Вика уходила в свой мир безоглядно, без сомнений, с интересом, жадной страстью и любовью.
В зарождающихся сумерках, пока девчонки болтали, закутавшись в пледы, Андрей взялся мыть машину, а Ярослав принялся за последнюю партию шашлыка, ловя Викины безмятежные взгляды и вслушиваясь в негромкий разговор. Ольга позвала приблудную кошку, посадила её на колени и стала гладить. Садовый столик располагался слишком близко к лежанке, пушистая гостья скоро смекнула: «Чем быть обласканной, лучше подружиться с мужчиной, имеющим доступ к еде». Она покинула девичью компанию и принялась тереться у его ног. Ярослав старался не обращать на неё внимания: бродяг он не терпел. Минут десять ему удавалось оставаться непреклонным.
– Ну, дай ей кусочек! – взмолилась Ольга, когда поняла, что он не собирался кормить полосатое создание.
Ярослав молча бросил под ноги комок жира, и попрошайка, обжигаясь, принялась за него. Ольга сверкнула голубыми глазами и глянула на руки.
– Она грязная, жуть, посмотри, – пожаловалась она, протягивая ладони Вике.
– Вон иди к Андрею, – предложила Вика, – скажи ему: «Помой меня!»
Ольга поднялась.
– Андрей, –
Андрей высунул взъерошенную голову из-за капота: – Что? – непонимающе спросил он, но ему никто не ответил. Вика улыбнулась, Ярослав рассмеялся. Ольга что-то пробурчала, но дальнейшего разговора Ярослав уже не разобрал.
Потом он наблюдал за их перепалками, шушуканьем подружек, полосатой непрошенной гостьей, моющей лапы с видом королевы и поймал себя на мысли, что становится похожим на счастливого жениха.
Назавтра они выбрались на примерку свадебного платья. Она, кажется, должна была быть последней, и он вынужден был отвезти Вику самолично. Не успели они тронуться, раздался звонок. Вика ответила и почти десять минут слушала собеседника, хмурясь и изредка вставляя «угу» и «надо же», а едва положив трубку, завопила: «Как я это ненавижу!»
– Что? – не понял Ярослав.
– Все эти проблемы, квартиросъемщиков, сантехнику, которая ломается каждые пять дней, – лицо её перекосилось от гнева.
– Милая, успокойся!
– Не успокаивай меня! – огрызнулась она, тяжело дышала, и он вдоволь налюбовался полной грудью, неровно поднимающейся в вырезе рубашки. Что бы там ни произошло, его это мало беспокоило: гораздо меньше, чем её прелести.
– Что случилось?
– Парни, которые квартиру снимают, устроили драку в подъезде, звонила соседка, ругалась, требовала выселить их. Какое ей дело?! Ну, повздорили мужики, помахали кулаками. Сиди у себя – не высовывайся! Нет же! Все ей надо знать! Зачем она мне звонит? Я что – приеду разбираться? На всю голову больная? Да пусть хоть поубивают друг друга! Только платили бы вовремя. Ненавижу!
– Откуда у соседки твой телефон?
Вика посмотрела зло:
– Сама дала.
– Понятно. Надеялась, она будет сообщать в случае проблем? – улыбнулся Ярослав.
– Что-то не пойму, на чьей ты стороне?
– На стороне чистого разума, – Ярослав сохранял внешнюю невозмутимость, хотя в душе ликовал: проблемы с квартирантами Вики – шаг на пути достижения его цели. Так и хотелось сказать: «Позволь мне решить все», но он сдержал этот порыв. Если он сейчас возьмет заботы на себя – Вика никогда не созреет переложить их на Зуева. А по генеральному плану это должен быть именно Андрей: если доверенность оформить на Ярослава – он не сможет заключить какой бы то ни было договор в свою пользу.
Вика молчала, надув губы.
– Не обижайся, милая. Я на твоей стороне, – погладил ее руку, – хочешь, съезжу в Петровский, поговорю с ними строго?
– Нет, – Вика надула губы.
– Отвезти тебя?
– Нет. Я вообще туда не поеду! Только разборок мне сейчас не хватало. У нас свадьба на носу, – выражение лица сменилось на воинственно-решительное, – я счастливая невеста. У меня примерка платья! И вообще, что она мне звонит? Пусть за своим сыночком следит!
Ярослав сбавил скорость: если он не проявит галантность, это будет подозрительно.
– То, как ты говоришь «счастливая невеста» настораживает меня. Думаю, я должен решить проблему с твоими жильцами.
Он прикинул, где развернуться, и притормозил. Если они приедут к швее на час позже – ничего не случиться. Вика положила ладонь на его локоть: – Ты самый лучший! – она смотрела повлажневшими глазами. «О, нет! – беззвучно взмолился Ярослав, – только не слезливые признания!»
– Откуда ты знаешь? – с хитрецой уточнил он, торопясь сменить эмоциональную плоскость, – проводила сравнение? – постарался спросить весело, но получилось с издевкой. Вика, кажется, не заметила.