Изнанка мести
Шрифт:
Ярослав кивнул владельцу кабака, и, наконец, увидел Андрея, вольготно расположившегося за столиком. Зуев прихлебывал из бокала, отдавая короткие распоряжения в трубку. Ярослав сел и успел пробежать по меню, пока друг заканчивал чеканить слова. Они сделали заказ, и, пока ждали, обсудили скользкие моменты предстоящих операций, сделку с собственностью банка, входящего в финансовую группу. Потом поужинали и переключились на менее срочные вопросы, обсудили ситуацию в Украине, реакцию правительства и возможные последствия для бизнеса. Андрей настаивал, что производство в Донецкой области пора выводить из региона. Наконец, Ярослав достал копию паспорта «нареченной» и с усмешкой протянул Андрею:
– Можешь поздравить меня, я женюсь.
– Ты это серьезно?
– Как никогда, – Ярослав откинулся на спинку кресла.
– Поздравляю, – радости в голосе друга не было, Андрей посмотрел исподлобья, – ты уверен, что обязательно делать это?
– Абсолютно, – Ярослав улыбнулся.
– Думаю, ты мог бы обойтись без регистрации брака.
– Я мог бы обойтись и вообще без этой девчонки, чтобы заполучить свою квартиру назад, – медленно произнес Ярослав: он сам слышал рычащие нотки в голосе, – я хочу законный брак.
– Да, ладно. Не зверей, – Андрей был не из пугливых. – Я тебе добра желаю. Зачем жениться? Она ведь наверняка уже стелется под тебя? – он насмешливо уставился на Ярослава.
Наступило молчание, пока Андрей с упором не повторил: – Стелется?
– Не особо, – Ярослав мотнул головой.
– Ну, так потерпи немного. Кому, как не тебе, очаровать девушку? – Андрей с восхищено-насмешливо показал на его фигуру. – Почему обязательно расписываться? Недостаточно интрижки? Думаешь, не сможешь окрутить её без штампа?
Ярослав не ответил сразу. Он почувствовал, как мышцы неудержимо наполняются готовностью действовать.
– Оформи доверенность. Генеральную. От неё на себя. На управление имуществом, в том числе всеми квартирами. На всякий случай подготовь брачный договор. Пропиши, что в случае развода по любым основаниям, я остаюсь собственником всего.
Андрей скептически покачал головой.
– Мы ведь это уже обсуждали. Очень велика вероятность признания такого договора ничтожным. Вернее, вероятность признания правомерным стремиться к нулю, – с упором закончил он.
– Знаю. Все-таки пришли мне оба документа. Хочу быть подстрахованным на все сто. Готовь контракт на куплю-продажу. Госрегистрация займет не меньше трёх дней. Мне придется всё время терпеть её.
– Я про это и говорю. Зачем тебе свадьба? – Андрей подался вперед.
Как Ярослав ни старался сохранить спокойствие, внутри всё горело, и по лицу пробежала судорога. Ему не хватало воздуха, как это бывало в минуты душевных потрясений. Как может Андрей не понимать?
– Зачем? – вкрадчиво спросил он, и его остекленевшие глаза замерли на поверхности стола, – ты забыл, как действовал Белов? Забыл, как Мирослава рыдала у тебя в гараже? Помнишь? Когда эти ублюдки чуть не надругались над ней? – он с силой вдохнул. – Как тебе приходилось таскаться провожать ее на другой конец города? Как она тряслась от каждого взгляда? А помнишь, как Димке выбили зубы палкой? Как разбили окна в машине? Помнишь? Как мы каждый раз спрашивали друг друга, до каких пор это будет продолжаться, и чего еще ожидать? – он постарался не сжимать кулаки, ровно дышать, – зачем? Затем, что много ли ты знаешь женщин, которые помнят парней, с которым встречались до замужества? Всех ли они помнят? Одного, двух. Но я не знаю ни одной, которая забыла бы мужа. Развод – это всегда больно. Даже, если благоверный не делает ничего. Развод – это рана! И клеймо. И штамп в паспорте, – напряженный, он привстал, – и я хочу оставить на ней это клеймо. Пусть она не будет помнить про свою квартиру. Тем более про мою. Выйдет потом за какого-нибудь папика. Она всегда будет помнить, кто её первый муж. Понимаешь? Она всегда будет знать, почему я им был, – закончил он резко и откинулся на спинку.
Подошел официант. Ярослав выровнял дыхание: – Просто подготовь документы, – повторил он негромко и добавил стариковским голосом: – Я просто её ненавижу. Ничего с собой поделать
Это был один из тех редких случаев, когда Андрей видел Ярослава без маски: жесткое лицо дышало неподдельной злостью и болью.
– Хорошо, – Андрей вздохнул.
Они не в первый раз говорили об этом. Если Андрей и не был ярым сторонником действий Ярослава, то и противником не был. Являясь свидетелем, и в некоторой мере участником событий, он разделял чувства Выгорского. Изучив в свое время судебный процесс, понимал, что у Ярослава не было другого выхода. Он тоже помнил страшный стук собственного сердца, когда Мирослава прибежала к нему в разодранном платье. В те дни закалялась его смелость, чувство справедливости и отвращение к людям, имеющим власть и использующим её в личных целях. Однако Андрей не считал Викторию Белову виновницей пережитого ими ужаса, тем более не думал, что она заслуживает жестокого или варварского наказания. Да, восстановление справедливости – дело хорошее. Но за чей счет?
– Ты же знаешь, я ради нее даже регулярным рейсом воспользовался, – заметил Ярослав насмешливо.
– И когда счастливое событие? – сдался Андрей.
– Седьмого июня.
– Ого. Вижу, вам не терпится? – скабрезность, кажется, так и рвалась с языка.
– Не шути, – губы Ярослава стали белыми как снег, – да, мне не терпится! – Внезапно он по-мальчишески улыбнулся, – кстати, требуется свидетель – это ты.
– Ну, нет! – Андрей поднял левую ладонь с протестом.
– Только попробуй прокатить меня – уволю.
Андрей фыркнул и посмотрел исподлобья:
– Это будет стоить очень дорого.
– Как обычно: работа в выходной день – двойная оплата.
– Но здесь не просто работа. Я, наверное, должен буду много улыбаться, веселить дам, красиво одеться,… что еще?
– Самое главное – не сболтни лишнего. Со стороны жениха будете только ты и Димка. Больше у меня ни родственников, ни друзей, ни коллег нет. Понял?
– Слушаюсь шеф, – Андрей отрапортовал, – ты познакомил её с Диманом?
– Нет! – Ярослав почти заорал, – но ты же знаешь этого любопытного стоматолога. Он сам наткнулся на неё, когда я был в Лондоне. Чуть мне все не испортил. Я ему вырву руки и ноги, как только он потеряет бдительность и попадется мне на глаза. В некотором смысле из-за него я вынужден был сделать предложение.
– Интересно.
– Что тут интересного? Конечно, она закатила скандал, когда узнала, что у меня есть брат, о котором я молчу. Звонить перестала. Я ведь сказал только про мачеху, наплел, что не общаюсь с ней. О Мирославе она не знает. Да больше ни ком! Только про Димку. – Ярослав сбавил тон. – Он обещал быть как мышь.
– Даже любопытно на это посмотреть.
– У тебя билеты в первом ряду.
Они разъехались затемно, когда силуэты деревьев, домов, троллейбусных проводов уже чернели на фоне последних зарниц неба. Осталась только одна серо-голубая полоска, которую Ярослав наблюдал в просветы городских строений, подходя к машине. Невзначай налетавший ветер шевелил молодые листья в сквере напротив, и они перешептывались сначала тихо, а потом все громче и громче, пока не утихали до нового порыва. С наслаждением Ярослав подумал о крепком сне, свежей постели и угодливой девушке, ожидающей его этой майской ночью.
Увы. Вика была не в настроении.
Точнее она была мегерой. Как же он ненавидел её! Каждое его слово натыкалось на сарказм. Он все делал не так: ходил, говорил, трогал. Кажется, даже дышал неправильно. Необъяснимая досада пенилась в ней, выливаясь на Ярослава колкими словами и гневными взглядами. Поджатые весь вечер губы иногда кривились в отвратительной ядовитой усмешке. Ярослава это бесило. Но что он мог противопоставить? Спокойно терпел её беспричинную нарастающую раздражительность. Иногда разбавлял её шутками. После очередной принцесса выбежала из дома, хлопнув дверью.