Изнанка мести
Шрифт:
Нет причин сомневаться – она любима! Пусть Ярослав не произнес этих слов вслух, она знала: так оно и было. Он не из тех мужчин, которые повторяли признания каждые пять минут. Ему не шестнадцать. Но его рыжие глаза, наливаясь сладким медом, говорили ей о чувствах, нежные пальцы повторяли, жадные губы убеждали. Почему она сомневалась? Отчего не верила? Глупышка! Ничего, пройдет время, и он признается. Какая она счастливая! Каждая струнка души звенела!
Поскорей бы оказаться в тишине квартиры, задернуть шторы, выключить телефоны и любить. Нежный ветерок шевелил золотые пряди и улетал играть с другими людьми. В вышине
Небо было чистым, воздух прозрачным. Она вдруг вспомнила, что на дворе весна, снег давно растаял и вот-вот начнется лето. Деревья покроются зеленым пушком, березы покажут первые восковые листочки, зашумят южные ветры. Жизнь! Она прижалась лбом к его груди, вдохнула, коснулась губами ребристой ткани. По его телу пробежала дрожь. Он наклонился к ней, бессвязно бормоча что-то в шею. Её руки скользнули к широким плечам, молчаливо призывая неровным дыханием. Прижимаясь к нему, уступая охватившему желанию, она отвечала на нетерпеливые ласки легкими движениями своего напряженного тела, нерешительная, но уже покорная.
В следующую минуту Ярослав застыл, и Вика услышала ругательство. Он во второй раз открыл ей дверцу, взглядом приказав ничего не говорить. Вика не удержалась и хихикнула. Она села, он втиснулся на сиденье водителя, завел машину, и они тронулись. Задохнувшись от счастья, Вика молчала. Она смотрела и смотрела на него, на строгое лицо, ровный нос, каштановые ресницы, мелкие складочки в уголках глаз и глубокие – у рта, на его уши, усыпанные веснушками, на маленькие волоски, завернувшиеся у шеи, на костяшки пальцев, голубые вены под кожей, еле шевелящиеся суставы кистей. Выше рассудка был её инстинкт, её любовь, которые вели сквозь страх, подобно дороге, проложенной в густом сумеречном лесу. Она не переставала спрашивать себя, в чем заключается могущество этого человека, который будто знал её слабое место и несколькими словами сумел завладеть её душой.
Потом она опомнилась и стала расспрашивать про поездку и полет. Ярослав, как по писаному, рассказал про лондонцев, учебу, достопримечательности, погоду и прочие наблюдения. С юмором отметил нравы, непривычные русским людям, поведал о домах, старинных зданиях, кафе и транспорте. Он сделал для нее несколько фотографий с элементами архитектуры, уличной живописи. Показывал, комментируя. Перемежал свое повествование поцелуями.
Они гнали по шоссе в левом ряду, потом свернули на кольцевую, на удивление не попали ни в одну пробку и болтали, болтали, болтали.
– Мне нравятся старинные дома. Дома, в которых есть история, – Вика смотрела снимки. – Не те, в которых архитектура стандартная. Вот тебе подъезд. И вот четыре квартиры на этаже. Не люблю, когда парадные входы закрыты. Как помнишь, в «Собачьем сердце» профессор Преображенский жаловался? Люблю красивые лестницы, необычные окна. Я вообще старые вещи люблю. Вещи с историей. Приятно, наверное, жить в доме, которому лет сто. Где несколькими поколениями сделаны зарубки на дверных косяках, где лепнина на потолке, балюстрады, сводчатые проемы.
– В следующий раз поедем вместе, – предложил Ярослав. –
– Угу. Ты так интересно говоришь. Очень хочется посмотреть. Я была в Лондоне, но очень давно, плохо помню, – Вика положила голову ему на плечо. – Я очень по тебе скучала, – поцеловала шею, – какое счастье, что ты вернулся. Еще немного и я начала бы выть не Луну.
Ярослав погладил её запястье:
– Думал о тебе все время.
Теплое золото, похожее на кромку восходящего солнца осветил её всю. Ярослав держал ладонь, посылая нежность в грудь, губы, низ живота, вены, в сердце. Миллион маленьких электрических импульсов разбегался по тонким цепочкам.
Когда они окажутся наедине, она накинется на него! Вика закусила губу. Ярослав переплел их пальцы и спросил:
– Ты не носишь колец. Это такая принципиальная позиция?
– Нет, – Вика еле качнула головой, – просто они всегда мешаются.
– Надеюсь, мое не будет, – поцеловал ноготки.
Вика подняла руку, любуясь на колечко: оно выглядело сказочно на её пальце. Всё-таки она счастливая! Неширокая ладонь будто бы пропускала свет, отчего становилась ещё уже.
– У тебя изящные руки. Им очень идут украшения.
– Спасибо, – Вике казалось, что она лучится, – ты не первый, кто это говорит, – «Ой, зачем она это сказала?» – Вика смутилась и затараторила: – кольца мне постоянно мешают, руки от них как будто устают. А летом как в том анекдоте. Знаешь?
– Нет, – Ярослав медленно покачал головой, а сам хитрюще смотрел на нее, будто бы спрашивая: «Что, интересно, ты наплетешь мне, моя красавица»?
– Муж собирается на юг. Жена говорит: «Почему кольцо снял?» А он ей: «Дорогая, там такая жара!» Вот и я: летом в кольцах жарко, зимой – и без них руки мерзнут, то забудешь их в гостях, то в раковину упадут. – «Что она молола»? – Вика совсем смутилась. Ярослав растянул губы в улыбке:
– Я все понял. Кто же ещё примерял тебе кольца и делал комплименты?
Щеки Вики зарделись. Ну почему она с ним такая неуверенная?
– Никто, – она изо всех сил постаралась твердо посмотреть на «жениха».
– Никто, значит. Понятно.
Вид у него был недовольный. Они почти приехали: вот сейчас уйдут под стрелку на светофоре, пропустят у дома встречный поток, медленно проползут вдоль многоподъездного дома, припаркуются, бегом окажутся в квартире, и там уже она не будет нерешительной. Вика с нетерпением взялась за ручку, но Ярослав не повернул направо. Он резко перестроился в средний ряд и на перекрестке проехал прямо. Вика некоторое время смиряла любопытство, но, в конце концов, не выдержала:
– И куда же мы? – наклонила кокетливо голову. Ещё один сюрприз?
– В загс, – на лице Ярослава не отразилось ни веселье, ни радость – только озабоченность. Да что с ним?
– Так сразу? – Вика удивилась, и это наверняка опечаталось на лице.
– Боишься? – он не удостоил её взглядом, смотря на дорогу.
– Нет, – протянула она вызывающе.
– В чем тогда дело? – правая бровь поднялась вверх.
У него был потешный вид и Вика рассмеялась. Если час назад она сомневалась в серьезности его намерений, а тремя часами ранее так и вообще думала порвать отношения, то теперь – окончательно расслабилась. Чем больше Ярослав нервничал, тем легче становилось ей. Она разомлела.