Изнанка мести
Шрифт:
Ответ Вика получила уже будучи в институте, заходя в аудиторию. С разочарованием прочитала: «С каким?» Вот епрст! Она почувствовала прилив сил, питаемый боевым духом. Ну, он у неё попляшет! Больше никогда (никогда!) она не посмотрит в его сторону.
«Их много?»
«Нет»
Где-то в глубине её души медленно разгоралось пламя гнева, затемняя другие чувства.
«Сколько?»
Пока она ждала ответ, пришел преподаватель основ анатомии и затянул совершенно неинтересную в настоящий момент лекцию. Его очки имели настолько толстые стекла, что глаза превращались в рыбок, скользящих в аквариуме. Вика открыла тетрадь, но сама только и поглядывала на телефон. Он молчал, заставляя её обиду пылать с утроенной
«Один».
Забросив писать, трясясь от ярости, набрала: «Тогда к чему вопрос, с каким? Именно с этим». Зачем она писала ему? Лучше бы он никогда-никогда не узнал, что интересует её!
«Похоже, ты сердишься».
«Похоже, тебе есть, что скрывать».
Вика не на шутку разозлилась. Больше ни в жизни она не будет спать с этим мужчиной! И ни с каким другим, пока не получит как минимум предложение руки и сердца.
«Есть».
Она не знала, как реагировать. Просто пыталась унять бешенство. Что тут можно написать? Иди к чёрту со своими тайнами? Телефон прочирикал: «Тебя».
Горячая волна окатила внутренности, снова окрасив небо над головой в солнечно-лазоревый цвет.
Но Вика не позволила радости поднять голову. Боже, она, кажется, втрескалась в Выгорского! Какая дура! С досады стукнула кулаком по парте, ребята оглянулись, преподаватель сверкнул из аквариума сердитым взором. Вика промямлила «Извините!» и сползла под стол. Там уже себя как следует отругала. Что за нужда была втюриться в богоподобного? Она-то, может, и любила, а вот он? Что делал он с ней? Играл или восхищался? Пользовался или любил? Как проверить, каковы чувства мужчины? Искренни ли они?
Почему до сих пор не изобрели специальных тестов на любовь? Это же золотое дно.
Глава 6. Предложение.
Что опыт? Вздор! Нет опыта любви.
Любовь и есть отсутствие былого.
Б.А. Ахмадулина
Она решила послать его куда подальше. Все плохие признаки были налицо. Разве нет? Началось знакомство с разбитой машины. Как глупая авария случилась у Выгорского, человека предусмотрительного и аккуратного, – непонятно. Первое свидание – вспомнить страшно. Секс без признания в любви – вообще труба. А уж молчанка про Димку – задушить его мало. Вечером, на следующий день после случайной встречи с новоявленным братцем, когда Вика смилостивилась и подняла трубку, в телефонном разговоре Ярослав, конечно, объяснил, почему не сказал ей о брате. По его словам, он намеренно сделал это: «Не смотри, что он вроде как раздолбай. Мозги у него отлично варят. С девчонками проблем нет. Я не хотел бы жалеть, что познакомил вас. Извини. Дай мне время». Вика промолчала. Что ж, она даст ему время. Сколько угодно времени!
Права Ольга, разрывая связи раньше, чем парни задумывали бросить её. Это самая правильная практика, которую следовало перенять. «А собственные чувства? – спросила Вика себя, и сама ответила: – Ты такие чувства испытывала к каждому встречному – поперечному, начиная с мальчишек в детском саду и заканчивая президентом».
Несмотря на восторги, которые он ей внушал, внутри поселилась обида, перемешанная с недоверием. Если он опасался собственного родственника, мог бы их и не представлять их друг другу, но зачем делать вид, что брата вовсе нет? Он скрывал что-то и внушал опасение. Может быть тем, что не был похож на других мужчин? Или потому, что она чувствовала себя перед ним слабой? Неуверенной? Боялась, что он возьмет власть над ней? Не странно ли, быть влюбленной
Она и так все эти бесцветные бесконечные дни ожидания заставляла себя проявлять стойкость при каждой смс: не пускать слюни и не вилять хвостом, словно дворняга. Убеждала не отвечать на все подряд звонки, не снимать трубку после первого гудка, не бросаться к телефону, как к больному младенцу. «Имей хоть каплю достоинства, – твердила Вика, – не будь подобострастной»! Пыталась коротать дни за мольбертом и книгами, но большей частью безразлично листала глупые журналы и лупилась в интернет, мечтая то о самом Ярославе, то о том, как все выскажет ему.
«В отношениях мужчины и женщины всегда один любит, другой позволяет любить». Эту формулу Вика сто лет назад подсмотрела в глянцевом девчачьем журнале. Несмотря на кажущееся упрощение, она работала. Например, родители. Папа любил маму, а она позволяла себя любить. Ольга с Вадимом. Она любила, он – позволял. Сама Вика и Лешка Крестовский. Он любил, она позволяла. А вот с Выгорским было наоборот. Она любила, а он позволял. Так Вика не хотела: уже имела печальный опыт любить самой. С Громовым. Да и подружке искренние чувства не очень-то много счастья принесли. Поэтому, когда Ярослав так чудно распинался про брата, Вика предложила встретить его по прилету, твердо решив объявить о расставании. Она хотела возвести барьер между своими надеждами и отчаянием, вызванным его ложью. Да, она скажет ему в лицо, всё, что о нем думает, развернется и уйдет.
«Может быть, не стоило ехать в аэропорт?» – стоя в зоне встречи прибывающих, подумала она и приняла расслабленную позу, хотя глаза жадно бегали по толпе, выискивая его. Приземлилось несколько самолетов подряд: из Лондона, Сингапура и еще откуда-то. В зале царила толкотня. Люди торопились в разных направлениях, катили тележки, несли сумочки и тащили чемоданы. Ноги так и норовили плясать от шальной неуместной радости: сейчас она увидит его! Сердце не унималось, как Вика не уговаривала: оно трепыхалось в груди, стучалось о ребра, как мячик-попрыгунчик в тесной коробке. «Господи, прекрати быть такой податливой и теплой»! – в сотый раз приказала она себе.
Выгорский вышел со своего рейса одним из первых. Рыжая шевелюра и могучие плечи бросились в глаза. Элегантный шарф придавал статус непоколебимого властелина мира. Он двигался к ней, среди густеющей толпы, неотрывно глядя в лицо. Господи, до чего же хорош он был! Светлый ультрамодный пиджак и брюки подчеркивали статную фигуру. Даже бы и в дешевом, купленном в секонд-хенде спортивном костюме, он выглядел бы бесподобно, а от такого впору грохнуться в обморок! Высокий рост, стройный торс, волнистые золотые волосы, буравящие насквозь глаза – все в нем напоминало короля. Вика не могла отвести взгляда. Ярослав как обычно не торопился: мягкая походка лениво приближала его как в волшебном кино. Рокот суетливого народа исчез, впрочем, как и зал прилета. Она стояла на опушке сказочной дубравы, бабочки порхали над цветами, голосили сойки и щеглы, дятел стучал где-то далеко. Солнечные лучи тянулись через ветви и нежные листочки. Она не была Викой Беловой, она превратилась в бесплотное создание, забывшее о существовании воли.
«Стой на месте»! – приказала Вика себе, стряхнув наваждение, и осторожно облизнула губы, когда он остановился в шаге от нее.
– Здравствуй! – постаралась сказать как можно равнодушнее. Хотелось броситься в объятия, но Вика сдержалась. Сфабриковала мнимое спокойствие, хотя дрожь охватила все тело. Какой он красивый!
– Привет, – прошуршал он в волосы, притянув Вику, – не думал, что буду так скучать по тебе.
Она не могла вымолвить ни слова, задыхаясь, уткнулась в пиджак и вдруг остро почувствовала, что полторы недели тянулись бесконечно: еще немного, и она увяла бы от тоски.