Избранное
Шрифт:
Нина разомлела от солнечного жара и от близости теплой земли. Голос Алены доносился через дремотную истому. Но было в Алениных словах что-то нужное. И Нина спросила:
— А почему ее не открывают?
— Ты же слышала, Николай вчера за ужином говорил. Байрамуков уперся — не хочет опять Кочеткова ставить. Конечно, Кочетков — обыкновенный вор, это все знают. У него в прошлом году как ревизия, так излишки, а излишки считаются хуже недостачи. А в конце сезона не знаем, как он и выпутался.
Алена встала. Поднялась
— Нина, — кричал от калитки Артюша, — я иду с Веной в заповедник за чурками!
Откуда-то появилась Гаяна:
— И я, мама, и я…
— Все идите, прогуляйтесь, — решила Алена, — вот я вам сейчас редиски, картошки с собой дам.
С Аленой спорить не приходилось. Она правила единолично.
Поселковый Совет стоял на развилке улиц. Обычный домик с деревянным крыльцом. Над ним свисал помятый рыжий флаг. Перед домом пыхтел старенький «Москвич».
Они замедлили шаг, будто в запыленной машине было что-то интересное. На крыльцо вышел толстый человек. За ним толпились люди, которым нужно было еще что-то от него услышать. Но он сошел с лестницы, боком втиснулся в тесную для него дверцу, и машина уехала, поднимая золотистую пыль.
— На асфальтовый поехал, — вздохнул Вениамин.
А они пошли совсем другой дорогой, через мост, мимо красивого белого дома — конторы заповедника, потом мимо хозяйственного двора, где дремали желтые волы. Прямо за хозяйственным двором начинался лес. Здесь пахло папоротниками и прелью. Здесь на земле они разыскивали неясные очертания поваленных и уже истлевших деревьев. Из таких бывших сосен Вениамин выдергивал тяжелые, похожие на снаряды чурки — ветви, насквозь золотые от смолы и потому не поддающиеся гниению.
Мальчики устремились на поиски этой лучшей в мире растопки.
Гаяна нашла белый гриб:
— Только он совсем маленький. Может, он через два дня вырастет?
— Оставь его.
— А если его кто-нибудь другой найдет?
Гриб величиной с орех был сорван.
— Тетя Алена говорит, здесь осенью опенков много, — Гаяна посмотрела на мать. — Она говорит, осенью за опенками будете ходить…
Нина не отвечала.
— Мама, разве мы не уедем?
Нина села на поваленное дерево.
— Что сказала тетя Алена?
— Сказала: «Может быть, вы всю зиму здесь поживете». Она пошутила, да, мама?
— Посмотрим. Может быть, и придется здесь пожить. Доктор сказал, что Артюше это полезно.
— А школа?
— Школа и здесь есть.
Гаяна подумала:
— Давай мы его здесь оставим, у тети Алены…
— Гая! Как же он без нас?
Девочка сдерживала слезы.
— А папа как без нас? — спросила она.
Она готова была зареветь, но прямо к ним ехал человек верхом на лошади, и это отвлекло ее внимание. Человек спешился, привязал лошадь к дереву и медленно пошел по лесу, всматриваясь в землю.
— Грибы ищет, — догадалась Гаяна, — а здесь грибов не бывает. Мама, сказать ему где?
Человек мельком взглянул в их сторону. Тут же к нему подъехала женщина. Она соскочила с лошади и, так же шаря взглядом по земле, пошла по лесу. Серые брючки были ей явно узки.
— Леонид Петрович, здесь! — крикнула она, опускаясь на колени.
Гаянка рванулась посмотреть, что там нашли. Нина ее не пустила. Они и со своего места видели, что на земле перед женщиной не было ни гриба, ни цветка, ни ягоды. Прелые листья и бледные травинки — больше ничего не было под высокими буками. Но мужчина подошел и присел на корточки. Женщина достала линейку, тетрадку, что-то измерила, что-то записала.
Вениамин и Артюша подошли и остановились неподалеку. Артюша хотел придвинуться ближе, но Вениамин удержал его уже по-рабочему тяжелой рукой.
Мужчина что-то тихо сказал своей спутнице. Женщина отрицательно покачала барашково-кудрявой головой. Тогда он поднялся, подошел к Нине, и она увидела его одноцветно-коричневое лицо. Глаз он не поднял.
— Посторонним на территории заповедника находиться нельзя, — сказал он негромко.
Нина привстала с дерева, схватила Гаяну за руку и оглянулась, ища глазами мальчиков. Теперь сам Вениамин торопился подойти поближе.
— Они не посторонние, — сказал он, — они Николаю Богдановичу и Алене Ивановне родня. Они у Лучинских живут.
Мужчина снял фуражку. Лоб у него под фуражкой был светлый, точно чужой.
— Надо взять разрешение. — Он помолчал. — И прошу впредь не заходить на этот участок. Здесь опытные посадки.
Он снова повернул в лес. Женщина в брюках громко сказала:
— А все-таки хорошо бы сделать ограду.
— Ограда будет привлекать внимание. Важно максимально сохранить естественные условия.
— Тогда пусть будет как будет. — Она громко засмеялась. — Леонид Петрович, вот еще, смотрите…
— Пойдем домой, — потребовала Гаяна, — это противные люди.
— Он главный в заповеднике, — объяснил Вена, — он к тете Алене и дяде Коле в гости ходит. Дядя Коля для заповедника чертежи делает. А это Лида Ивановна с ним, научный сотрудник.
— А я эти посадки все вырву и затопчу! — мстительно сказала Гаяна.
Вена усмехнулся:
— Нельзя. Они корень женьшеня выращивают. Он все болезни лечит. Про него у нас лекцию в клубе читали и кино показывали.