Избранное
Шрифт:
— Весь мой род тут. Мать. Сын старший тут. — Он коротко махнул рукой. — Как я буду их копать?
— Мы дальше не поедем? — спросила Эвника.
И Георгий вдруг понял, что их первое путешествие ей не совсем по душе.
Ванецян проводил их до машины, поглядывая на мастера Амо.
— А что мы еще должны сделать, товарищ инженер?
— Не знаю, — пожал плечами Георгий, — вообще исполком горсовета вами занимается.
Амо деликатно тронул Георгия за рукав:
— Насчет деревьев как будет?
Он протянул руку, отмечая указательным пальцем зеленые курчавые островки,
Это тоже был нелегкий вопрос. На дне будущего моря росло около двухсот стволов. Заливать их водой ни в коем случае нельзя. Умирающие без доступа воздуха деревья начнут гнить. Они отравят воду. В таком водоеме никогда уже не заведется рыба. Да и людям отравленная вода не сулила ничего хорошего.
Не так уж трудно было бы спилить деревья. Но вот корневища — с ними было посложнее, их все до одного полагалось выкорчевать. А это уж совсем чертова работа…
Вопрос этот не раз уже рассматривался в организациях, имеющих отношение к созданию будущего моря. Гидрострой не хотел взваливать на себя это хлопотливое дело. Пусть им займутся городские организации — хозяева будущего моря! В конце концов приняли решение: деревья должен срубить и выкорчевать сельсовет, на территории которого они находятся. Было предложено вывесить в деревне объявление, что каждый желающий может бесплатно получить деревья на строительство или в качестве топлива при условии, что сам спилит их, сколько ему нужно, и выкорчует пни. Но вот время шло, а еще ничего, оказывается, не было сделано.
— Выкорчевать все до одного, — решительно сказал Георгий. — И как можно быстрее!
Амо Бекоян и Ванецян посмотрели друг на друга.
— А потом куда их девать? — спросил Амо.
— Не наше дело. Это уж меня не касается. Главное, оттащите подальше.
— Кто это должен делать? — спросил Ванецян.
Он отлично знал, на кого возложена работа. Просто притворялся сейчас.
— Вы, конечно, — сказал Георгий. — В общем, колхоз, сельсовет. Ваша деревня — вам лучше знать.
— Кто же еще! — вздохнул председатель сельсовета. — Конечно, я. Деревья рубить, корчевать тоже не легкий вопрос. Что потруднее — все на меня валят. Ванецян вынесет. Что труднее — давай, давай на Ванецяна!
— Поехали? — считая разговор оконченным, предложил мастер Амо.
У тоннеля, похожего на длинную бетонную мышеловку, куда должны были загнать реку, закусывали рабочие. Симон сидел вместе с ними и держал в руке большой кусок лаваша, свернутый в трубочку с сыром и зеленью. Не будь Эвники, Георгий охотно подсел бы к плоскому камню, заменяющему стол, но Эвника не вышла из машины, и он, махнув, чтоб люди не вставали, подозвал к себе Андраника и отвел его в сторону.
Андраник, носатый, черный, с неожиданно яркими голубыми глазами, был связан с Георгием не только многолетней совместной работой. Георгий был у него на свадьбе посаженым отцом — кавором, и это налагало определенные обязательства на обе стороны.
Первый и единственный раз Георгий присутствовал тогда на церковном обряде венчания. Кое-кто из гостей ехать в церковь отказался, но Георгию было интересно, и они с Ниной поехали.
У серых стен старой церкви цвело
У дверей церкви началось препирательство: заплатив за венчание, не оговорили, оказывается, освещения. Георгий рассердился на оскорбительную проволочку и выложил свои деньги. Только после этого священник зажег тонкие восковые свечи. Это все Георгию потом припомнили в парткоме.
Священник в порыжелой рясе, из-под которой виднелись широкие брюки и грязные лакированные туфли, покрыл головы молодых ярким, фестивальным платком. Он нетвердо помнил обряд, путался, заглядывал в толстую книгу. Женщины из соседних домов сбежались на зрелище и, вытягивая шеи, сочувственно-умиленно разглядывали жениха и невесту. Нина смеялась: «Окунулись в средневековье». Симон вдруг растрогался: «Этот обряд дал жизнь многим поколениям нашего народа». Андраник был торжествен. Как потом выяснилось, невесту ему сосватали неудачную, болезненную, но он безропотно принял ее незадачливость и ее боль на свои плечи. Он глубоко осознавал всякую возложенную на него ответственность. Георгий считал, что слишком глубоко.
На строительстве предыдущей станции в бригаде Андраника погибли три человека. Расследование показало, что никакой вины за Андраником не было. Но с тех пор он начисто отказался от бригадирства и от работы в скальных тоннелях. А у него был настоящий талант тоннельщика. Редкий талант. А на тоннеле Гюмет — Аван нужны были именно такие люди.
— Я не пойду на Гюмет, — сказал Андраник.
— Не валяй дурака, пойдешь! — рассердился Георгий. — Я тебя немного знаю. Тебе здесь скучно работать. Скажешь, нет?
— Скучно не скучно, не могу, не пойду, — угрюмо повторил Андраник. — Не надо мне этого…
— Я лучше знаю, что тебе надо! — оборвал его Георгий. — Потом тебе самому стыдно будет. Строится уникальный тоннель, а такой специалист в это время ковыряется в песке.
Он вытащил из нагрудного кармана блокнот, написал несколько слов и отдал листок Андранику.
— Завтра оформишься. — И подмигнул ему, что должно было означать: мы-то с тобой понимаем толк в настоящей работе!
У машины Георгия ждал мастер Амо. Пожаловавшись еще раз на шоферов и Бамбуляна, пригрозив невыполнением плана, он в последнюю минуту, как бы случайно вспомнив, спросил:
— Значит, как насчет деревьев? Поторапливать, чтобы рубили?
— Давай, давай! В следующий раз, когда приеду, чтоб ни одного дерева здесь не было!
Старик вздохнул.
— А мастер у вас жулик, — сказал Оник, когда они отъехали.
— Вот интересно, — усмехнулся Георгий, — я с ним двадцать лет работаю и не могу этого утверждать.
— Он же всех подозревает, всех обвиняет. Если он прав, значит, все кругом жулики. Так, что ли?
— Никто не жулик.
— Интересно!