Избранное
Шрифт:
Симон явился с молодыми инженерами-практикантами, которых мог и не приводить. Все старательно делали вид, что в комнате, кроме Георгия, никого нет. Симон разговаривал официально и, сославшись на заседание, отказался ехать на строительство.
— А отложить заседание нельзя?
Симон, уже в дверях, прижал руку к сердцу и помотал головой.
— Артист из тебя не получается, — негромко сказал Георгий, — через пять минут спускайся, поедешь со мной.
Эвника сидела в кресле напряженная и невозмутимая.
— Симон очень
Никто не хотел ей помочь.
Георгий набрал телефон республиканской газеты. Оник был на месте. Он заявил, что не ленив, любопытен и охотно поедет смотреть ложе будущего моря.
Симон ждал возле машины. Георгий помедлил. Он привык ездить рядом с Ваче. Но Эвника была подчеркнуто равнодушна, а Симон так деревянно неподвижен, что Георгий сам раскрыл переднюю дверцу перед Эвникой.
Они заехали за журналистом. Худой, легко сгибающийся, он вскочил в машину и, приняв присутствие Эвники как должное, сразу затеял легкий, пустой разговор.
Машина попетляла среди пригородных садов и, поднимаясь все выше, вырвалась на гребень широкого ущелья. Внизу толпился город. Вдалеке в синем воздухе расплывались широкие заводские башни-печи. Цветные туфовые дома нового пригорода подступали к самым берегам реки. Над всей долиной высился Арарат со своим остроголовым меньшим братом. А с другой стороны раскинулся припущенный снегом Арагац.
— Дивный пейзаж конца девятнадцатого столетия, — заявил Оник, — где же подъемные краны, где бульдозеры, где приметы современного строительства?
Он стоял на широкой хребтовине горы и видел перед собой внизу ущелье, по которому горная река промыла несколько русел, видел зеленые купы деревьев, маленькие глинобитные домики старого селения, уже почти слившегося с городом.
А Георгий, подойдя к краю насыпи, которая была перемычкой будущего моря, помахал людям, работающим внизу. Неприметные в своей серой, пропыленной одежде, они прокладывали новый путь реки, и Георгий отчетливо различал контуры бетонного тоннеля, очертания перемычки и линию канала, по которому будет направлена вода.
Симон отступил в сторону и стоял спиной ко всем, засунув руки в карманы.
Эвника недалеко отошла от машины. Ее тонкие каблучки увязали в смеси гравия и свинцово-серой земли. Было слишком много солнца и ветра. Эвника старалась не щуриться и как могла боролась с ветром, прижимавшим ее юбку к коленям и трепавшим волосы.
Георгий неотрывно смотрел вниз, откуда уже спешили люди. Сперва выпрыгнул наверх молодой парень с мелко гофрированными, вздыбленными волосами, потом появился невысокий человек в полувоенной форме. Он поздоровался, сперва поднеся два пальца к выгоревшей фуражке, потом протянув всем по очереди жесткую руку.
— Ну, как дела, мастер Амо? — спросил у него Георгий.
Мастер вздохнул:
— Что я… Я человек маленький. У инженера спросите.
Молодой инженер отрекомендовался
Мастер Амо стоял в стороне и бросал на своего инженера взгляды, полные снисходительного презрения.
— Где мы сейчас находимся? — допытывался Оник.
— На самом берегу будущего моря. Вернее, на дамбе. Видите — с той стороны ущелья навстречу этому наращивается перемычка?
— Вон тот бугорчик?
— В том бугорчике сотни тысяч кубометров, — не оборачиваясь, сказал Георгий, — и, кстати, под твоими ногами тоже.
— Речку, которую вы видите перед собой, — объяснял Гриша, — мы введем в тоннель. Потом, когда плотина будет готова, тоннель перекроем, вода заполнит всю котловину, и образуется так называемое море.
— Здорово! — восхитился Оник. — А если река не захочет идти в тоннель?
Приняв это предположение за шутку, Гриша вежливо засмеялся.
— А все-таки? Ведь бывают неожиданности?
— Бывают, если их не предусмотреть, — опять вмешался Георгий.
Он вдруг спохватился, что покинул Эвнику. Она стояла у машины одинокая, нахмуренная.
— Что-то у меня жена заскучала, — громко сказал Георгий.
Слово было произнесено. Пусть даже не в том месте и не при тех обстоятельствах, как хотелось бы.
Мастера Амо это не касалось. Молодой инженер ничего не знал о жизни Георгия. Симон дернулся и точно глубже врос в землю. Оник мгновенно оглянулся, посмотрел на Эвнику, чуть присвистнул — он это сделал невольно — и тут же, как всегда легкий, двинулся в ее сторону. Георгий опередил его, подхватил Эвнику за локти, приподнял над упруго пружинящей землей и повел к обрыву.
— Смотри! Смотри! Скоро никто этого больше не увидит. Все здесь изменится.
— Вон тот трехэтажный серый дом будет стоять на самом берегу, — рассказывал Гриша.
— А эта деревня, амбары, рощица?
— Все под воду уйдет, — радостно закивал Гриша. — На месте деревни, я думаю, купальни будут. Ближе к городу. А там, где естественный изгиб в заливчике, — там яхт-клуб.
— Где клуб? — впервые заговорила Эвника.
Гриша с величайшей осторожностью пропустил ее вперед, и разговор пошел совсем уже неделовой.
Мастер Амо дождался своего часа. Он неторопливо приблизился к Георгию и стал ему докладывать о делах, так настойчиво поглядывая на Симона, что и тому пришлось подойти ближе. Для подкрепления своих доводов Амо поднял щепотку земли, послюнил ее и растирал на ладони твердым, похожим на пестик от ступки пальцем.
— Ни черта с такой работой не будет. С утра десять машин выгружено. Звоню Саркису — машины на Гюмет перекинули. Они — объект. А мы не объект? Вчера лаборатория пробу забраковала. Спрашиваю шоферов: где грунт брали? Где ближе, там брали. Из трех бульдозеров два ни к черту не годятся…