Избранное
Шрифт:
Но по голосу Фрейи чувствовалось, что она растрогана.
— Ну и что же? — спросила она.
Фредерик увидел Магдалену, спрыгнул на берег и подошел к ней. Он онемел от волнения, она заметила, как дрожит его грубая рука в ее руке. Не промолвив ни слова, он повел ее на судна, помог перелезть через поручни и привел в свою каюту. Здесь было тепло и светло. Фредерик запер дверь и сказал дрожащим голосом:
— Магдалена… ты… сдержала слово?
Они сели на койку. Раздался страшный стук в запертую дверь… Часовщик Понтус жалобно причитал:
— Где это видано?
Фредерик, выругавшись, открыл дверь. Часовщик был очень возбужден, шнурочки усиков так и ходили под раздувающимися ноздрями, он был похож на Гитлера.
— Изволь объяснить! — кричал он. — Разве ты не должен был идти из Абердина прямо к Вестманским островам? Что тебе тут делать? Задерживает рейс и упускает шансы для фирмы только ради того, чтобы обнять девку!
Фредерик был очень спокоен.
— Сядь, Понтус, — сказал он. — Не кричи, словно бентамский петух, которому прищемили хвост! Я был вынужден прийти сюда, у одного матроса аппендицит. Это ближайший порт.
— Но поторапливайся же! — сказал Понтус и гневно затопал ногами. — Нельзя терять время. Каждый день стоит мне целого состояния!
Фредерик вынул из шкафчика бутылку рома и налил в три рюмочки.
— Мы уходим на рассвете, — сказал он. — Я уже нашел замену больному. Ваше здоровье!
Магдалена не отрываясь смотрела на Фредерика. У нее в глазах стояли слезы. Как он изменился! Стал словно шире в пледах, тверже. Его неуверенность, то, что напоминало об Улофе, как ветром сдуло. Она гордилась Фредериком. Это уже не внимательный и послушный ученик Ивара, а вполне самостоятельный человек, сам себе господин.
Подавив приступ чиханья и вытерев глаза, Понтус сказал:
— Я пережил ужасное время.
— Волновался? — спросил Фредерик, нетерпеливо подняв голову.
— Да, и это, — печально согласился Понтус. — Но я имел в виду совсем другое. Могу вам об этом рассказать, а то кому же, черт возьми, расскажешь? Никто ведь не интересуется моими делами, все только или завидуют, или злорадствуют.
Он съежился и чуть не заплакал.
— Меня обманули! Обманула проклятая стерва, с которой я в минуту непростительной глупости обручился! Это Ревекка, она работает у меня в магазине. Вы, может быть, и не знаете эту стерву? Она красивая, и я с ней жил, хе-хе. Было решено, что мы поженимся. Вы понимаете, что денег на приданое я не жалел. Она прямо-таки утопала в украшениях и тряпках. Но в один прекрасный день она объявляет, что обручилась с одним адъютантом.
Понтус громко хихикал и почесывался.
— Обручилась! — повторил он. — С адъютантом! Как мило, не правда ли? Тьфу… Она вся стоит дешевле будильника. Тьфу! И к тому же воровала. Не то чтобы крупно, но…
— Но какая удача, что ты с ней разделался! — сказал Фредерик, тихонько подталкивая Магдалену.
— Удача! — с волнением произнес Понтус и протянул рюмку за очередной порцией рома. — Удача? Не то слово, Фредерик. Я чувствую себя как человек, которого поставили к стенке, чтобы расстрелять, но в последнюю минуту помиловали! Именно так.
И прибавил, обнажив свои длинные зубы:
—
Понтус пил одну рюмку за другой и быстро заснул. Фредерик положил его на свою койку и задернул полог.
— Вот мы и вдвоем, Магдалена, — сказал он и хотел посадить ее к себе на колени. Но она тихонько отвела его руки и, поймав его взгляд, сказала:
— Нет, Фредерик. Сначала нам нужно поговорить.
Взгляд Фредерика сделался колючим. Она невольно съежилась под этим взглядом.
— Разве ты?.. Разве ты не моя? — угрожающе спросил он. Уголки рта у него дрожали.
— Я не та, какой ты меня считаешь, — жестко сказала Магдалена.
— Ты изменила мне? — тихо спросил Фредерик.
— Нет. — В голосе Магдалены звучал страх.
Фредерик внезапно поднялся, до боли сжал ее руки, притиснул к стене и, глядя ей в упор в глаза, процедил сквозь зубы:
— Попробовала бы ты!
— Пусти меня! — в ужасе сказала Магдалена.
— «Нет!» — передразнил Фредерик. — Но, может быть, намеревалась?
Он отпустил ее руки, отбросил их. Лицо его было бледно, в глазах горел огонь мщения.
— Фредерик! — воскликнула она. — Фредерик! Я не узнаю тебя! Ты так изменился! Слышишь! Я… я только не хотела быть нечестной перед тобой! Я изменила бы тебе, если бы ты не пришел сейчас! Называй меня как хочешь! Я… ты мне казался совсем другим… Фредерик!
— Ты несешь чепуху! — сказал Фредерик, опускаясь на скамью. Он вытер вспотевший лоб. Но вдруг ударил своей большой загрубевшей рукой по столу:
— Сказать, что я думаю о тебе? Ты сама не знаешь, чего хочешь. То я недостаточно хорош для тебя, то ты недостаточно хороша для меня. Но этому теперь конец. Слышишь? Перед тобой человек, для которого ты — все. Он думает только о тебе, хочет быть только с тобой, он копит деньги, чтобы ты и твои дети могли на них жить. Он хочет жениться на тебе и жить с тобой до конца своих дней! И если ты скажешь ему только «может быть», то он… Он не забудет тебя, но выбросит тебя из своего сердца!
Магдалена встала перед ним на колени, схватила его руки, прижала их к губам, страстно целовала, впиваясь зубами в суставы, изо всех сил подавляя рыдания. Поднявшись, сказала сдавленным голосом:
— Я никогда не изменю тебе, Фредерик! Ты тот, о ком я давно тосковала! Мы поженимся, Фредерик… Когда? Ах, если бы сегодня!
Он поднял ее и посадил к себе на колени, их преданные взгляды встретились, она прошептала ему в ухо:
— Я хочу иметь от тебя ребенка. И это произойдет сегодня ночью. Мы будем вместе всю ночь. А этот труп стащим на берег!
Фредерик разразился громовым хохотом:
— Давай поскорее выбросим отсюда труп, время терять нельзя.
В эту ночь Магдалена домой не вернулась. Томеа проснулась часов в семь утра и обнаружила, что ее постель пуста. Дети крепко спали. Но где Альфхильд? В последнее время Альфхильд начала рано вставать и бродить вокруг дома. Однажды утром она даже спустилась в город и пришла домой с пакетом конфет, которые ей дали в кредит у Масы Хансен.