Избранное
Шрифт:
— Да, я радуюсь! — громко воскликнула Лива и сжала руку сестры.
— Возьми себя в руки! — сказала Сигрун.
— Тс-с, — Магдалена сверкнула глазами, — относись к этому спокойно.
— Побегу за доктором! — предложила Сигрун.
— Нет, не побежишь! Иди-ка лучше своей дорогой, Сигрун.
— Ты меня, значит, гонишь? — обиделась Сигрун. — Да, гонишь! Прекрасно! Я уйду, не бойся. Домой… в пустой дом!
— Нет, дорогая, ты не так поняла, Сигрун.
Сигрун обиженно тряхнула головой:
— Я вам не навязываюсь,
Она с отвращением поджала губы, быстро повернулась и ушла.
— Вот и отец! — сказала Лива, обнимая старика.
— Дорогое дитя, — растроганно сказал он. — Слава богу, что ты снова с нами! Я так боялся, тебя так долго не было, я боялся, что ты заболела, и…
Магдалена сделала ему знак, и он замолчал, вопросительно глядя на нее.
— Она очень устала, — шепнула Магдалена. — Ее нужно сразу же уложить в постель.
— Альфхильд! — радостно воскликнула Лива. — И ты здесь, Альфхильд.
— А что ты мне принесла? — выпытывала Альфхильд, прыгая вокруг нее в ожидании. — Что, Лива?
Магдалена отстранила ее. В кухне стояла Томеа. Она тупо взглянула на Ливу и подала ей безжизненную руку.
— Пойдем, — мягко сказала Магдалена, слегка подталкивая Ливу в спину. — Теперь спать. А все остальное уладится, вот увидишь!
Ливу уложили в ее алькове на чердаке. Но она не спала. Лежала и бормотала что-то про себя, то улыбаясь, то всхлипывая, в глазах ее застыл страх. Магдалена принесла бутылку джина и протянула ей рюмку:
— Выпей, это придает силы!
Лива выпила и посмотрела на сестру благодарным взглядом.
— Это дягиль, — сказала она улыбаясь. — Помнишь, как мы варили вино из дягиля? Когда это было, Магдалена? Не так уж давно. А потом мы наряжались и шли в город, помнишь?
— Танцевать, да! — сказала Магдалена. — Это было давно. — Она налила рюмку и себе.
— Теперь засыпай. Хочешь, я спою тебе?
Она положила руку на руку Ливы и тихонько стала напевать:
В роще на дубе высоком кувшин висит золотой. И девушки там танцуют, танцуют веселой гурьбой.Лива устало свернулась клубочком под периной и заснула.
Когда она проснулась, стояли глубокие сумерки, она села на постели, объятая тревогой и страхом. Ей приснился страшный сон. Она одна идет между темными домами, в руке у нее — зажженный светильник… наступил судный день, мрак прорезают пронзительные крики. Где-то далеко маячат маленькие мигающие огоньки. Это светильники мудрых дев, они медленно удаляются и становятся не ближе звезд на небе. Она поднимает свой светильник, чтобы показать, что он не потух, но масло в нем догорает, свет его становится
Дрожа, она вскочила с постели, страх и ужас захлестнули ее. Она услышала спокойный голос Магдалены:
— Ну, Лива, выспалась? Теперь тебе лучше, да?
— Дай мне стакан воды, — попросила Лива. Сестра принесла воды, и она с жадностью выпила.
— Еще?
Ливу трясло.
— Не осталось ли вина в бутылке?
Магдалена рассмеялась:
— Смотри не стань алкоголиком.
Лива словно в лихорадке выпила две рюмки. Вот так! Теперь она успокоилась. От вина стало так хорошо.
— Теперь поедим, — сказала Магдалена.
Но Лива и слышать не хотела о еде. Она торопилась. Ей нужно поговорить с Симоном.
— Чепуха, — уговаривала ее Магдалена. — Поговоришь вечером. Пойдем пройдемся.
Лива как будто ничего не имела против. Магдалена зажгла огонь. Лива сняла со стены маленькое зеркальце и поставила его на стол.
— Нет, знаешь что! — воскликнула она улыбаясь. — Я не могу показаться в таком виде! Я надену черное воскресное платье. И… Магдалена, будь добра, одолжи мне твою серебряную цепь с крестом.
Магдалена захохотала:
— Ну и ну! Ты что, модницей стала?
Лива тщательно приводила в порядок волосы перед зеркалом.
— Хочешь взять мою заколку для волос? — спросила Магдалена. — И серьги?
— Да, дорогая! — радостно откликнулась Лива.
Магдалена не верила своим глазам. Лива наряжалась, как будто собиралась на танцы. Сестре пришлось принести ей пуховку с пудрой, губную помаду и одеколон.
— И туфли, Магдалена, — попросила Лива. — Одолжи мне твои новые красивые туфли с серебряной отделкой. Я буду с ними осторожна.
— Пожалуйста! — весело отозвалась Магдалена.
Серьги и заколка очень шли Ливе. Она разрумянилась. Совсем как в прежние времена. Ведь такой жизнерадостной и веселой девушкой она и была всего два года назад. У Магдалены слезы выступили на глазах при виде прежней Ливы. Да, она не умерла, она такая, как прежде! Ведь ей всего двадцать три года. А время залечивает все раны.
— Сегодня воскресенье, да? — сказала Лива. — Значит, у Марселиуса танцуют!
— Весь мир перевернулся! — смеялась Магдалена. — Но нет, Лива… туда мы не можем пойти! Пока еще нет. Мы потанцуем позже, Лива! На моей свадьбе!
— Да, на твоей свадьбе! — сказала Лива. — Когда это будет?
— На рождество!
— Так подождем до рождества. А сейчас немного пройдемся, мне так хочется. Давай выпьем еще по маленькой, хорошо?
— Нет, дорогая, нужно знать меру.
Про себя Магдалена подумала: «Счастье, что сегодня вечером Лива не была предоставлена себе самой».
Томеа широко открыла глаза, когда разряженная и улыбающаяся Лива вошла в кухню.
— Пойдешь с нами, Томеа? — спросила она. — Прогуляться в город, пойдем!