Избранница
Шрифт:
– А вот этого я не говорил.
– Тогда что обозначает твое «ладно»?
– Я согласился выбросить из головы свои фантазии. Если ты не изнемогаешь от предвкушения нашего следующего поцелуя, не стану на этом настаивать.
– А-а… – Он не станет настаивать. То, что она хотела услышать. Откуда же тогда такое разочарование?
Берни встал и помог подняться Джессике.
– Теперь я вижу, что мне следует серьезнее подойти к этому делу.
***
Первый рабочий день на новом месте начался для Джессики в понедельник. Лилиан Грей, секретарь и бухгалтер в одном
Джессика огляделась по сторонам и прошлась по огромной комнате редакции. При каждом ее шаге паркет жалобно поскрипывал под ногами. Она приблизилась к столу главного редактора, который доверху был завален всевозможной корреспонденцией, записками, папками с неподписанными документами. Как можно было работать в таком хаосе? Не долго думая, Джессика весьма своеобразно принялась за устранение этого бедлама. Она открыла верхний ящик стола и сгребла туда всю кипу бумаг.
Поставив на освободившуюся столешницу кофе, Джессика уселась на стул и стала оглядывать офис, в котором ей предстояло провести за работой ближайшие несколько месяцев. После ее современного кабинета в Лондоне это помещение отдавало некоторой скученной затхлостью, для удобства оно было разделено на несколько отсеков. Первый напоминал старомодную приемную, отгороженную от остального редакционного пространства причудливым барьером. Сразу за ним располагался стол Лилиан Грей, уставленный комнатными растениями, сувенирами и фотографиями ее внуков. Другие рабочие места тянулись вдоль грязно-бурой стены и были отделены друг от друга высокими тонкими перегородками. В комнате витал запах копирки и старой бумаги. С потолка свешивались два допотопных вентилятора, лопасти которых были покрыты внушительным слоем пыли.
Другая сторона комнаты от пола до потолка была полностью загорожена книжными шкафами и стеллажами, забитыми справочниками, энциклопедиями и старыми пожелтевшими газетами. Над входной дверью висело травленное молью чучело головы лося. Джессика засомневалась, что сможет чувствовать себя уютно под его пристальным стеклянным взглядом.
Она уже закончила осмотр комнаты, когда появился еще один постоянный сотрудник редакции Марк Лимминг. Густо покраснев, он поздоровался с новым шефом, налил себе кофе в чашку с оптимистической надписью «60 – это сексуально» и удалился на свое рабочее место. По рассказу Далглиша, Марк начинал свою работу в «Лоукал Таймс» с ученика наборщика, но постепенно овладел мастерством технологии печати, в последующем с успехом освоив работу на обновленном оборудовании.
Марк был патологически застенчив. Джессика понимала, что ему рано или поздно придется побеседовать с ней, но сегодня этого, вероятно, не произойдет.
С владельцем газеты, главным редактором Адамом Далглишем, Джессика встречалась дважды перед его отъездом. В основном он говорил об альпинизме и о том, как ему повезло с поездкой на сборы в Африку. Сферу ее полномочий в его отсутствие он обрисовал подробно и четко. Она отвечала за сбор и письменное изложение новостей, за продажу и печать рекламных объявлений, за предварительную проверку и коррекцию материалов перед выходом в печать и должна была вести наблюдение за рассылкой номеров
Джессика вздохнула. Значит, у нее будет оставаться масса свободных часов. Раньше у нее никогда не выдавалось столько лишнего времени. Она поморщилась от этой мысли, ей противно было думать о праздности и расслаблении. Хотя теперь у нее появлялась возможность, например, научиться играть в крокет или печь настоящие пироги, щедро тратить время на общение с сыном и дедушкой. Можно еще заняться проработкой своего резюме и рассылкой его перспективным работодателям. Инцидент с увольнением по некомпетентности надо было умудриться представить с выгодной для себя стороны. Последующие месяцы пролетят быстро, и ей стоило заранее подыскивать приемлемую должность.
Каникулы в школе закончились, и Берни Прайд большую часть времени был занят, избавив ее от своего навязчивого общения. На Рождество этот Мистер конгениальность был просто невыносим. После ошеломляющего поцелуя под омелой он вел себя так, будто ничего не произошло. Скорее всего специально не появлялся поблизости, чтобы снова застать ее врасплох.
После праздничного ужина Джессика поблагодарила хозяев за гостеприимство и попрощалась с другими гостями. Закончив вечер медленной экскурсией по городу, они завезли очень уставшего Луиса Тиллинга в лечебный центр.
Подъехав к дому Джессики, Берни удивил ее тем, что отказался от приглашения Луиса-младшего зайти и посмотреть его новый макет самолета. На прощание он пожелал всем счастливого Рождества и спокойной ночи. Потом залез в свой черный пикап и скрылся в морозной ночи, оставив молодую женщину наедине с переполнявшими ее вопросами и неутоленной жаждой поцелуев.
Она должна была радоваться, что Берни не показывался ей на глаза уже больше недели. И действительно в душе благодарила его за отсутствие. Этот мужчина был опасен, она понятия не имела, что у него на уме. В любом случае Джессика не собиралась позволять ему манипулировать собой и дальше. А он, очевидно, получал от этого большое удовольствие. Но вряд ли теперь она поддастся на его уловки.
Джессика вытащила из сумочки фотографию Луиса в деревянной рамке и поставила ее на стол. После разговора с Софи и знакомства с няней она договорилась оставлять сына вместе с детьми Питерсов. Когда сегодня утром она отвозила мальчика, то была готова к обычному «концерту»: дрожащие губы, умоляющие глаза и тому подобное.
Но, к ее удивлению, ребенок проворно выпрыгнул из машины и, быстро попрощавшись, вприпрыжку помчался к встречавшей его няне. Джессика была выбита из колеи. Ей следовало радоваться, что ее сын так быстро адаптировался к непривычному окружению, но она думала лишь о том, как Луис поведет себя, когда придет время уезжать из Ишбери.
– Вы нашли черновик передовицы, которую написал Адам? – спросила Лилиан. – Думаю, он положил ее в центральный ящик.
Джессика порылась среди бумаг, пока на глаза ей не попался листок с заголовком «Директива на следующую неделю». Она просмотрела записи, подняла голову и улыбнулась.
– Это шутка? Ха-ха, я сразу догадалась! Вы решили разыграть меня в мой первый рабочий день?
Но лицо Лилиан Грей не выражало ничего такого, что хоть отдаленно напоминало бы чувство юмора. Напротив, она заверила Джессику, что в черновике передовицы не было ничего смешного.