Из глубины
Шрифт:
Такая находка перекрывала все ожидания, ошеломляла, выходила за пределы воображения.
Королис оторвался от экрана, тыльной стороной кисти вытер глаза и снова приник к окуляру.
— Возвращайтесь к своему пульту, — сказал он Флайту. — И готовьте манипулятор.
Инженер-кибернетик заморгал.
— Простите?
— Готовьте манипулятор. Вытяните его вниз на метр.
— Но тогда он коснется поверхности…
— Именно.
Наступило молчание. Потом заговорил Рафферти:
— Простите, сэр, но вы уверены, что это разумно, учитывая явное…
— Я хочу дать им знать, что мы принимаем их дар.
Опять
Королис наблюдал на экране, как манипулятор выходит в поле зрения камеры под Сферой. Он двигался вперед медленно, немного неровно, вытянув вперед один металлический палец. И снова память вернулась в детство, к тому путешествию в Рим. Королис вспомнил, как стоял в Сикстинской капелле, смотрел, открыв рот, вверх, на «Сотворение Адама» работы Микеланджело — кончики пальцев Бога и человека вот-вот соприкоснутся, — первый миг жизни, начало всех начал…
Манипулятор уперся в прозрачную поверхность. Она подалась, словно прозрачный желатин.
Королису показалось, что он слышит далекий звук, словно пение хора где-то на вершине горы. Вот это каково — дотянуться до вечности…
Вдруг два подводных стража, плававшие по бокам Сферы, пропали из виду. Только что они были, а в следующий миг их не стало, только память еще сохраняла их образы. Королис смотрел, как глубоко в пространстве под ним разгорается свет. Он имел золотистый оттенок крошечного солнца. И его безжалостное сияние обнажило все тайны необъятной пещеры. Королис замер, потрясенный, когда ему открылись истинные, невообразимые размеры и ошеломляющее, не поддающееся рассудку количество артефактов, заключенных в ней.
Запасов смертоносного арсенала хватит на уничтожение космоса.
— Если одним можно взорвать Солнечную систему, зачем им тысячи? — прошептал он.
В наступившей тишине раздался голос Флайта:
— Знаете, почему Парфенон лежит в развалинах? — спросил он.
Это прозвучало так неожиданно, что Королис невольно обернулся к старику.
— Турки, — продолжал тот, став необычно серьезным. — В восемнадцатом веке они использовали его как склад боеприпасов. А случайный снаряд все взорвал. Коммандер, перед нами — то же самое. Тут свалка оружия, продукт межгалактической гонки вооружений. Все это далеко превосходит наши технические представления.
— Ерунда, — ответил Королис. — С вами, наверное, говорил доктор Крейн?
— Боюсь, что это не ерунда. Нам нельзя было это находить. Оружие запрятали так, чтобы никто не мог его обнаружить или использовать. Потому что оно способно уничтожить не только Солнце, но и всю известную часть Вселенной.
— Сэр! — воскликнул Рафферти. — Идут какие-то странные сигналы.
— Какие?
— Я ничего подобного еще не видел. Совершенно неизвестное излучение.
— Энергия?
— Так точно. И движется к нам с ужасающей скоростью.
— «Род приходит, и род уходит, — протянул Флайт низким, скорбным, заунывным голосом, — а земля пребывает вовеки…» [16]
Повернувшись к экрану, Королис увидел, что расцветшее под ними солнце оказалось не таким уж и маленьким. Пение зазвучало громче, перешло в жуткий крик. Еще через миг Королис понял, что нечто внизу движется, проходя
16
Екклезиаст, 1, 4.
…а когда он поглотил Сферу-три и выплеснулся в тоннель, менее чем за тысячную долю секунды превратив в пар плоть Королиса и в уголь — его кости, коммандер так и не успел ощутить ни удивления, ни боли.
61
— Тридцать секунд, — произнес техник за пультом. — Набрали максимальную плавучесть.
Вандербильт поднял голову от панели датчиков и оглядел спасательную капсулу.
— Держитесь, ребята. Дорога будет ухабистая.
Выстрелы внизу прекратились.
Крейн огляделся. В капсуле стало совершенно тихо, и в тусклом синем свете все лица показались безжизненными, напряженными, полными тревоги.
— Десять секунд, — доложил техник.
— Расстыковка завершена. Стартуем, — сказал Вандербильт.
Теперь Крейн услышал, как во входном тоннеле по наружному люку скребут чем-то металлическим. Кто-то у него за спиной начал молиться вслух. Доктор протянул руку и взял ладонь Хьюи Пинг.
— Отошли, — произнес техник.
Резкий толчок, лязг металла по металлу, и вот спасательный аппарат прыгнул, словно пробка из бутылки. Крейн почувствовал, как его вжимает в сиденье, — они, словно на ракете, летели к поверхности моря. Он глянул вниз, в иллюминатор, но увидел только вихрь пузырьков в луче света из капсулы.
И тут он услышал новый звук. Глухой, почти на пределе слышимости, он шел откуда-то снизу. Крейну показалось, что сама Земля застонала, словно от боли. Глубоководный аппарат затрясло, да так, что это не могло быть вызвано быстрым всплытием.
В помещении раздались крики и стоны.
Хьюи рядом с ним подняла руку к лицу.
— Уши, — сказала она.
— Меняется давление воздуха, — пояснил Крейн. — Постарайся зевнуть или глотнуть. Или сделать маневр Вальсальва.
— Что?
— Маневр Вальсальва. Зажми нос и закрой рот, а потом попытайся продуть воздух через ноздри. Это поможет выровнять кровяное давление.
Он еще раз глянул в иллюминатор, пытаясь найти источник странного гула. Вихрь пузырьков рассеялся, и сейчас было видно закругление купола, уже в нескольких сотнях футов под ними, а его прожектора казались крошечными звездочками в ночном небе. Пока он смотрел, они погасли и скрылись в темноте.
И вот, когда Крейн уже собирался отвести взгляд, внизу вспыхнуло солнце.
Словно вдруг осветился весь океан. На миг, почти в тысяче футов под собой, Крейн увидел морское дно — оно тянулось во всех направлениях, словно серая лунная поверхность. Бесчисленные странные и жуткие на вид глубоководные рыбы плыли над ним, будто подвешенные на ниточке. Потом свет стал слишком ярким, и Крейну пришлось отвернуться.