Иван
Шрифт:
— Какие японцы? — опять спросил капитан.
— Ну, которые подарили отцу Ивана «тойоту» — машину японскую, но я об этом сам плохо знаю.
— Ладно, Николай, — сказал полковник. — Как со службой?
— Все в норме, мне не привыкать.
— Хорошо, тогда иди, работай.
Николай ушел.
— Я думаю, надо подождать Ивана. И только тогда продолжать. Главное — не спугнуть Денисова, иначе все может вылететь в трубу.
— Понятно, товарищ полковник. Разрешите идти?
— Минуточку, я сейчас позвоню на квартиру Ивану, может, они имеют какие-либо сведения, —
— Берите мою машину, — обратился он уже к капитану. — Женя знает, где живет Иван, и езжайте к нему, захватите с собой фотографию Денисова и если это он, нужно действовать быстро и решительно.
— А что, Иван приехал?
— Девушка сказала, что они въезжают в ворота.
— А, может, дать им отдохнуть?
— Езжайте, и немедленно! — отрезал полковник. — Возьмите с собой Николая Овсиенко!
Полковник прошелся по кабинету взад и вперед и почти вслух сказал: «Чует мое сердце: это тот Денисов! Но кто, же стоит за его спиной?» А через несколько минут капитан Листьев, Николай Овсиенко и Женя уже мчались по проселочной дороге в сторону Старого Крыма. Новый «уазик», полученный всего три дня назад, летел резво, поднимая клубы, черно-коричневой пыли, которая переливалась паутинными отблесками в лучах низко висевшего солнца. И хотя днем было еще тепло и даже жарко и на пляжах купались и загорали, — светлое время уменьшалось значительно.
Наконец, из-за холмов вынырнул, скрытый почти полностью от человеческих глаз огромными плодовыми деревьями, городок. Только двух и трехэтажные здания возвышались над этой пышной зеленой растительностью, особенное место среди которой занимали великаны грецкие орехи и множество акаций.
«Уазик», плавно покачиваясь, пересек по камням мелководную речушку Чурук-Су и выехал на почти безлюдные улицы городка. Дом, в котором жил Иван, так до сих пор и возвышался огромным серым камнем, отличаясь неухоженностью. Правда, Иван успел перекрыть крышу, поправить забор — да и только. Подъехали почти бесшумно. Во дворе стояла «тойота» с прицепом, людей не было видно. Николай с Женей вошли во двор, поднялись на веранду, и в это время дверь из дома открылась. На пороге появился Иван.
— Ого, кого я вижу! — сказал он, поздоровавшись сначала с Николаем, потом с Женей. — Что-нибудь случилось?
— Нет, ничего, — ответил водитель, а Николай добавил:
— Там в машине капитан Листьев, наш особист: он хочет видеть тебя и твоего отца.
У Ивана похолодело внутри. «Неужели как-то узнали про золото?» — пронеслась мысль, но он тут, же отогнал ее.
— А чего он хочет?
— Я толком не знаю, но его послал полковник Попов.
— Ладно, сейчас, — и Иван вместе с Николаем скрылись за дверью.
А через несколько минут Иван уже с Виктором Ивановичем подошли к «уазику». Капитан показал фотографию и спросил:
— Кто это?
Иван безразлично скользнул по фото, а Виктор ответил сразу:
— Это майор Денисов. Почему он тут подполковник —
— А вы уверены, что это Денисов Валентин Григорьевич, которого пять лет назад судили у вас в Сибири? — допытывался капитан.
— Да, это он, — утвердительно кивнул Виктор.
— Кто это, кроме вас, может подтвердить?
— Тут никто, а в Сибири — весь район.
— Скоро приедет дочь Николая Николаевича, она тоже жила в Чулымском районе и наверняка знала Денисова, — сказал Иван.
— Точно, она работала на районной почте — подтвердил Виктор.
— Хорошо, — кивнул капитан, — поехали, Женя. Полковник, небось, заждался.
«Уазик» развернулся, покачиваясь, и умчал в горы.
— Вот дела! — проговорил Виктор. — Все начинается сызнова, жаль только, японцев нет.
— Я бы очень хотел их видеть, — размечтался Иван, — особенно Тики. «Аха» — говорила она, помнишь?
— Да, забавная малышка! Так они, разговаривая, и поднялись на веранду.
— Что это они в доме попрятались? Вроде бы до холодов далеко, правда, тут и в январе может быть плюс двадцать… Есть тут кто-нибудь? — позвал Иван.
Первой вышла Рита Ивановна. Иван представил ее Виктору, потом Оксану и Николая, сказав: «Это наши молодожены». Рита долго смотрела на Виктора, словно хотела вспомнить, кого он ей напоминает. Сели за стол. Иван на правах хозяина стал разливать женщинам вино, мужчинам — водку. Зашумел автомобильный двигатель, и у дома остановилась «Волга». Скрипнула калитка и во дворе послышался голос Николая Николаевича:
— Я вижу — у нас гости, притом на иномарке — вот это машина!
— Вот идет человек, который и выполнит роль истинного хозяина.
На веранду поднялись Николай Николаевич и Никита Игнатьевич с полным ведром рыбы. Познакомились, сели за стол.
— Дядя Коля, сегодня пятнадцать дней, как умерла моя приемная мама, скажите слово, — шепнул Иван севшему рядом Николаю Николаевичу.
— Хорошо, попробую.
Когда все угомонились, Иван сказал:
— Наконец, мы собрались все вместе. Старший из нас — Николай Николаевич, его и послушаем.
Дядя Коля встал, поправил старенький пиджак.
— Спасибо за честь. Все мы тут временные на этой грешной земле. Вот и Анастасия Макаровна умчалась в поднебесную даль, ибо прошло почти пятнадцать дней со дня ее смерти. И собрались мы тут для того, чтобы помянуть, и да простит ее Господь и примет в свое царствие Божье.
Молча, выпили и так же молча стали закусывать. И снова Рита Ивановна долго и пристально смотрела на Виктора. «Боже, кого же он мне напоминает?» — почти вслух простонала она.
— Мама, ты, что там шепчешь? — спросила Оксана.
— Да вот никак не могу вспомнить, кого мне напоминает Виктор Иванович!
— Кого же он может тебе напоминать, если ты его никогда не видела?
— Может и так… но все-таки…
Встал Виктор.
— Я никогда не произносил тостов, а сейчас предлагаю помянуть всех тех, кто уже покинул эту землю, каждый подумает и вспомнит, и пусть им пухом земля будет!..
Далеко за полночь горел свет во всех окнах в большом сером угловом доме по улице Октябрьской.