Итальянская свадьба
Шрифт:
Она была слишком великодушна, чтобы отказать мне. Так что в воскресенье утром мы встретились с Беппи и Джанфранко у фонтана. Они взяли напрокат у официантов в отеле два мотороллера «веспа», и мы вскочили позади них на сиденья. Я крепко обхватила Беппи и увидела, как Маргарет, покосившись на меня, с явной неохотой проделала то же самое с Джанфранко.
Лавируя между автомобилями, мы неслись по улицам. Джанфранко ехал впереди, изо всех сил нажимая на клаксон. Я забеспокоилась. Мне показалось, что он в очередной раз решил пустить нам пыль в глаза.
— Беппи, скажи ему,
Утро было теплое, обещая погожий денек; легкий ветерок трепал мои волосы, пока мы взбирались на крутой холм. Как только мы добрались до самого верха, я внутренне порадовалась, что проделала этот путь. Мы остановились у старинной каменной балюстрады; оттуда открывался потрясающий вид на Рим. Ничего подобного я еще прежде не видела. Все было как на ладони — купола соборов, фонтаны, полуразрушенные крыши, а между ними серебристая змейка реки. Зазвонили церковные колокола, и их звон эхом докатился до нас.
— Красиво, да? — произнес Беппи.
Я прислонилась головой к его плечу и потянулась к его руке.
— Да, очень красиво.
Джанфранко купил нам в придорожном кафе крепкого кофе с сахаром в бумажных стаканчиках, и мы вместе побрели вдоль балюстрады. Я заметила, что он как будто избегает Маргарет. Он едва смотрел на нее, а когда она задала ему вопрос на своем практически безупречном итальянском, он пожал плечами и что-то невнятно пробурчал в ответ.
Беппи бросил в урну свой пустой стаканчик и крепко сжал мою руку.
— Катерина, я должен тебе кое-что сказать. — Его тон был непривычно серьезен.
— Что?
Неужели он собирается сказать, что не хочет со мной больше встречаться? Неужели к нему вернулась одна из его прежних англичанок? Я прекрасно понимала, что мой голос меня выдает.
— Что произошло?
— У меня не очень хорошие новости, — сообщил он. — Я получил письмо от моей сестренки Изабеллы. Она пишет, что наша мама вот уже несколько недель как слегла. У нее всегда была слабая грудь, отсюда и все беды. Но сейчас Изабелла очень обеспокоена. Она хочет, чтобы я немедленно вернулся домой, в Равенно.
— Надолго?
Он пожал плечами:
— Не знаю.
— Но как же твоя работа?
Он поднял брови:
— Разумеется, они не станут держать для меня место. Но есть и другие отели. Найду себе другую работу, когда вернусь.
— Так значит, ты вернешься?
Я не могла сдержаться, и в моем голосе невольно зазвенела надежда.
Его пальцы легонько пробежали по моему лицу.
— Ну конечно, я вернусь, Катерина. И не волнуйся, я уже позаботился о том, чтобы ты не очень скучала во время моего отсутствия. Я попросил Джанфранко присмотреть за тобой.
Назовите это избитым клише, но я и в самом деле почувствовала, как сердце мое упало.
— Но я совсем не хочу превращаться в обузу, — заверила его я.
Разумеется, я сказала это из вежливости, но Беппи этого не почувствовал.
— Скоро станет жарко и можно будет ездить на пляж, — сказал он. — Джанфранко станет тебя туда возить.
— Но я не хочу ездить на пляж с Джанфранко, —
Я увидела, что Джанфранко метнул в мою сторону мрачный взгляд. Мне было все равно, даже если он меня слышал.
— Местные пляжи — это ерунда, — сказал Беппи. — Вот погоди, ты увидишь, какие у нас пляжи дальше к югу. Когда-нибудь я тебя туда отвезу, обещаю.
— Но не в этот раз?
— Нет, — с грустью сказал он. — Моя мама больна. Она хочет видеть своего сына.
— Когда ты уезжаешь?
— Завтра утром, причем очень рано. Так что сегодня мы попрощаемся. Но Джанфранко приглядит за тобой. Он позаботится о тебе, пока я не вернусь.
Я уже не сдерживала слез. Однако Беппи, похоже, они ничуть не обеспокоили. Он вытер их одолженным у Маргарет носовым платком, а потом расцеловал меня в мокрые щеки.
— Джанфранко приглядит за тобой, — еще раз повторил он.
12
Будь на то моя воля, я бы, конечно, постаралась не встречаться с Джанфранко. Но мой мир в Риме был очень ограничен, а он знал, где меня найти. По утрам я обычно чуть свет отправлялась к Анастасио, чтобы выпить кофе и поболтать с Одри, пока в кафе еще не набежали посетители. Одри работала в две смены, чтобы заработать побольше денег, и почти все откладывала. Она даже пошла на то, чтобы значительно сократить свои расходы на сигареты, и теперь довольствовалась одной-двумя в день. Она не объяснила мне почему, но я заметила, что она переписывается с одним из военных-американцев, которых мы встретили по дороге в Рим. Он демобилизовался и вернулся домой, в Нью-Йорк. Уж не копит ли она деньги на билет в США, думала я, но не решалась спросить ее об этом напрямик. Мне была невыносима мысль, что наше маленькое трио распадается.
Я думаю, в каком-то смысле это уже произошло. Спустя пару дней после отъезда Беппи Маргарет уехала с графиней и ее семейством. Каждое лето они проводили в собственном доме в Баттипалье и уезжали туда по меньшей мере месяца на два, на самое жаркое время. Мы уже получили от нее письмо; судя по всему, она чувствовала себя одинокой. Единственное утешение она находила в знаменитой моцарелле из молока буйволиц, которую изготавливали в этом местечке.
Я тоже страдала от одиночества. С Одри мы виделись не больше часа в день, и все, что мне оставалось, — это шитье. И я отчаянно скучала по Беппи. Когда он был рядом, все казалось мне другим. Я могла в одиночестве бродить по Риму и сидеть у фонтана Треви или на ступенях Испанской лестницы, но я грустила и чувствовала себя неприкаянной.
Так что, когда однажды воскресным солнечным утром Джанфранко зашел за мной в кафе Анастасио, я испытала что-то вроде благодарности. Это был все тот же полноватый юноша, злоупотреблявший одеколоном и выглядевший так, будто он слишком много времени проводит с расческой перед зеркалом. И все-таки что-то в нем изменилось. Спустя некоторое время я поняла, что все дело в улыбке. Она как-то преображала лицо Джанфранко, делая его гораздо более симпатичным. Странно, но даже его неизменная важность куда-то исчезла.