Итальянская свадьба
Шрифт:
— Но нам вовсе не обязательно… — начала я, но он и слушать меня не захотел. Решение было принято.
Если бы мы ехали хотя бы немного медленнее, поездка была бы приятной, но он гнал как безумный по узенькой дороге, которая, как мне казалось, вот-вот приведет нас в пропасть. Последним пунктом нашего путешествия стал городок под названием Вьетри-суль-Маре, где на обочинах дорог громоздились яркие расписные вазы, а придорожные сувенирные лавочки были битком набиты декоративными тарелками, чашами и плитками, расписанными в той же броской манере. Джанфранко настоял
А потом мы возвращались назад по извилистому шоссе, ненадолго задержавшись в Амальфи, чтобы Джанфранко мог освежиться пивом с оливками, прежде чем тронуться в неблизкий путь назад, в Рим.
Наконец он согласился, что пора возвращаться. Мы забрались в машину, и вдруг что-то пошло не так. Когда он включил зажигание и надавил на газ, машина в ответ только глухо кашлянула.
— Вот черт, — буркнул он.
— Что случилось?
— Плохи наши дела, по-моему.
Он повернул ключ еще раз или два и опять надавил на газ. Похоже, он здорово разозлился.
— Ну же, давай, заводись, — бормотал он.
Но машина издала глухой умирающий стон, а потом воцарилась тишина.
Меня охватило отчаяние. Машину я никогда не водила и поэтому понятия не имела, почему может внезапно заглохнуть мотор. Так что я оставалась на пассажирском сиденье, когда Джанфранко полез под капот. Покопавшись там минут десять, он со стуком захлопнул крышку и вернулся в машину. К тому моменту его настроение было чернее его рук, вымазанных машинным маслом.
— Вот дерьмо! — рявкнул он и в сердцах ударил кулаком по приборной панели.
День был долгим, и манера вождения Джанфранко вывела меня из себя. Мое терпение лопнуло:
— Какой смысл теперь ругаться и колотить по панели? Лучше скажи, что нам делать.
Он драматически воздел кверху руки:
— Если бы я знал!
Я была очень зла, но не на Джанфранко. Если бы мои друзья не бросили меня, если бы Одри, Маргарет и Беппи не уехали из Рима, ничего бы этого не произошло.
— Что ж, почему бы тебе тогда не попытаться найти гараж или, по крайней мере, автомеханика, чтобы он посмотрел, в чем дело?
Обиженно скривив губы, Джанфранко выбрался из машины во второй раз и, не оглядываясь, припустил по дороге.
Мне показалось, что его не было целую вечность. Я не прихватила с собой ни книжки, ни журнала, чтобы скрасить одиночество, так что оставалось только смотреть в окно и наблюдать за городской жизнью. Толстяк-официант обслуживал посетителей кафе на углу, где еще недавно мы беззаботно пили пиво, молодая мамаша и две ее маленькие дочки не торопясь продефилировали мимо, да промчалась горбатая старуха, неся в руках корзину с продуктами к ужину. Меня покоробило при мысли, что все они торопятся домой, к близким, которые с нетерпением их ждут. Мне страстно захотелось оказаться там, где я, по сути, и должна находиться, — за прилавком бакалейной лавочки, предвкушая, как приду домой, где за кухонным столом меня ждут мама и папа, как мы вместе
Должно быть, я задремала, потому что, выглянув из окна во второй раз, я увидела, что на улице уже зажглись фонари, и дневная жара немного спала. Джанфранко и след простыл. Во рту у меня пересохло, и я подумала о том, чтобы купить в кафе стакан кока-колы, но мне было неловко заходить туда одной, так что я тихонько сидела в машине, прислонившись головой к окну и надеясь, что Джанфранко возвратится до наступления темноты.
Когда он в итоге вернулся, то захлопнул за собой дверцу с такой силой, что какое-то время я не решалась с ним заговорить. Очевидно, дела обстояли неважно, и он был зол не на шутку. Я поняла, что мне надо вести себя поосторожнее, и стала ждать, пока он сам мне обо всем расскажет.
— Идиотский город, тупые людишки, — произнес он наконец.
— Что, ни одного автомеханика?
— О да, одного я все-таки нашел. Но он уже закрывал свою лавочку и сказал, что может осмотреть машину не раньше завтрашнего утра. Просто уму непостижимо. В Риме таких бездельников поискать!
— И что же нам теперь делать? Попытаться найти место, где переночевать?
— Я уже попытался, но ты представить не можешь, как здесь все безумно дорого. Все для туристов-богачей, а не для простых итальянцев, — едко процедил он. — К тому же я потратил все, что у меня было, на обед и на подарок тебе.
— У меня есть немного денег… — Я достала из сумочки кошелек и вытащила оттуда пачку купюр. — Этого непременно должно хватить.
— На один номер, может, и хватит…
В горле у меня пересохло, а голова раскалывалась от боли. Мне жутко хотелось домой, даже если «дом» означал мою опустевшую комнату в пансионе синьоры Люси.
— А автобус отсюда ходит?
Он покачал головой.
— Выходит, мы здесь застряли?
— Да, да… Мне очень жаль, правда. — Теперь его тон был скорее унылым, чем рассерженным. — Боюсь, нам придется ночевать в машине.
Мысль о том, что я буду вынуждена ночевать рядом с ним, слушать, как он храпит и посапывает, ощущая на себе его несвежее дыхание, повергла меня в ужас. Никогда прежде мне не доводилось проводить целую ночь наедине с мужчиной, и мне не хотелось, чтобы Джанфранко стал первым.
— Это невозможно.
— А какой у нас выбор? Сиденья откидываются, и, по-моему, в багажнике завалялась пара пледов. Когда кафе закроется, здесь все вымрет. Это, может, не так уж и плохо. — Он ухмыльнулся, глядя на меня в упор. — Здесь нам будет вполне удобно, правда?
Мне вспомнилось, что во время нашего путешествия автостопом по Европе, как бы поздно ни было, нам всегда удавалось найти приличное место для ночевки. Я взглянула на Джанфранко: интересно, что означает эта загадочная ухмылка? У меня в голове забегали подозрительные мысли. Сказал ли он правду? Или он заранее все это подстроил с целью удержать меня рядом с собой на всю ночь? Я не сомневалась: окажись здесь Одри с Маргарет, они бы нашлись что сказать.
Он протянул руку и накрыл ею мою.