Итальянская свадьба
Шрифт:
— А куда мы пойдем? — спросила я, из последних сил пытаясь сопротивляться его обаянию.
Он широко улыбнулся.
— Я поведу вас на выставку и покажу вам мир, — торжественно провозгласил он.
Одри заинтересовало его предложение:
— Звучит неплохо. Я бы тоже пошла, но я завтра работаю.
— И я тоже. — Маргарет была мрачнее тучи.
— Ну, тогда договорились. Только вы и я, Кэтрин, — весело проговорил Беппи. — Встретимся в десять часов у фонтана около кафе. Мы с вами проведем чудесный день, обещаю.
Когда они уходили, я заметила,
Пьета обрадовалась: наконец-то в рассказе появился ее отец. Несмотря на то что было уже очень поздно, она ждала продолжения.
— Ну так расскажи мне, что произошло на свидании, — настаивала она. — И как он тебя разыграл?
— Нет-нет, теперь я уже достаточно устала и очень хочу спать, — пробормотала мать. — Да и тебе тоже пора. Давай отложим разговоры до завтра. А утром я куплю что-нибудь из еды и отнесу твоему отцу. Ты только представь, чем его там накормят, в этой больнице? И что он скажет?
Пьете стало совестно.
— Если бы не я, ты давно бы уже спала.
— Нет, мне самой было очень приятно вспомнить. Но теперь мне и в самом деле пора в кровать. Завтра я снова тебе помогу — по крайней мере, пока не понадоблюсь твоему отцу.
— И ты расскажешь мне дальше? Начнешь с того места, где мы остановились?
— Там видно будет. Посмотрим.
11
Пьета проснулась рано, даже слишком рано. Мама, как ей представлялось, встанет не раньше чем через час. Она спустилась вниз, сварила кофе и, устроившись на ступеньках заднего крыльца, стала пить его, то и дело обжигаясь.
Небо подернулось туманной дымкой: день обещал быть жарким. Пьета коротала свободное время, снуя по кухне и накрывая на стол для матери: поставила пачку ее любимых хлопьев, кувшинчик молока, плошку и ложечку, а рядышком положила сложенную газету. Потом заварила чай.
Но мама спустилась вниз уже полностью одетая.
— Я не стану завтракать, — коротко объявила она. — Мне надо побыстрее в больницу.
— Выпей хотя бы чаю.
— Нет, нет, нет. — Она была настроена решительно. — Я попытаюсь поговорить с доктором и спросить, что он думает по поводу Беппи. Как только увижу, что с ним все в порядке, приеду домой, вероятно, уже к обеду. А ты пока что займись платьем.
И Пьете пришлось пить чай в одиночестве. В доме царила непривычная тишина, и никаких признаков Адолораты. Скорее всего, она вчера вечером сбежала к Идену. Наверное, сейчас она просто не в силах смотреть в глаза матери и сестре.
Ей не очень хотелось корпеть в душной швейной мастерской над свадебным платьем сестры, но стоило ей приступить к работе, как неприятное чувство исчезло. За шитьем она только и думала что об истории, рассказанной матерью накануне. Казалось, будто все это произошло с незнакомыми ей людьми. Пьете не терпелось услышать продолжение. Она хотела узнать, как ее родители полюбили друг друга,
Но когда мама вернулась домой, уголки ее глаз были красны. Пьета заподозрила, что она плакала.
— Что сказали врачи? Плохие новости? — кинулась расспрашивать она.
— Да нет, не совсем, — проговорила мать. — Просто мне показалось, что сегодня утром папе стало настолько лучше… Я думала, худшее уже позади.
— Но это не так?
— Они хотят провести еще кое-какие обследования — сделать рентген сердца и кровеносных сосудов. Может, они вставят ему в артерию такую специальную тоненькую трубку, чтобы открыть просвет и позволить крови свободно циркулировать. Они говорят, что делают это каждый день, но…
— Но что?
— Существует определенный риск. Доктор сказал, что во время этой процедуры умирает менее двух процентов больных. Но ведь это тоже люди, верно? А что, если Беппи станет одним из них?
— Ты не имеешь права так думать, мама, — сурово сказала Пьета, тоже встревожившись, но изо всех сил стараясь этого не показывать.
— Ничего не могу с собой поделать, — проговорила мать; лицо ее сморщилось, и на минуту она стала похожа на потерянного ребенка. — Что я буду без него делать, Пьета? Как мне без него жить?
Пьета крепко обняла ее. Так они и стояли посреди кухни, охваченные одними и теми же чувствами. Пожалуй, никогда они еще не были так близки.
— Мама, может, я могу чем-то помочь? — первой прервала молчание Пьета. — Хочешь, я поеду в больницу вместе с тобой? И сама поговорю с доктором — чтобы убедиться, что операция действительно пойдет папе на пользу?
— Нет-нет, нельзя надоедать доктору. Он занятой человек. Да и твой отец сам этого хочет. Ему надо снова поверить в собственные силы. Он настроен решительно.
Они оставались на кухне еще некоторое время. Пьета заварила матери чаю и разогрела обнаруженный в холодильнике суп, но та не проявила никакого интереса ни к тому, ни к другому.
— А как насчет свадьбы? — спросила Пьета, наблюдая, как она безучастно помешивает ложкой суп. — Может, Адолорате следует ее отложить?
— Не знаю. Если операция пройдет нормально, Беппи пробудет в больнице еще несколько дней. К свадьбе он полностью поправится. Но если…
— Все пройдет нормально, — с нажимом произнесла Пьета. — Иначе и быть не может. Так что пока будем придерживаться намеченного плана, да?
— Да. — Мать по-прежнему вяло помешивала суп. — Если ты думаешь, что так будет лучше.
— Оставь это. — Пьета забрала у нее тарелку с нетронутым супом, поставила ее в раковину и принялась вытирать кухонным полотенцем запачканный стол. — Поднимись на минутку наверх и посмотри, сколько я успела сделать. По-моему, платье действительно неплохо смотрится.
Как только они вошли в мастерскую, мать не удержалась: схватила иголку и села за стол. Пьета устроилась рядом, и обе молча приступили к работе, одолеваемые одними и теми же тревожными мыслями: они пытались представить себе мир без Беппи.