Итальянская свадьба
Шрифт:
— У кого ты ее одолжил? — спросила я.
— Я ее не одалживал.
Не успела я забраться на пассажирское сиденье, он включил зажигание и помчался по узкой улочке, опустив стекла и включив радио на полную громкость.
— Ты что же, купил ее?
Он самодовольно кивнул:
— Ничего, а? И почти задаром.
Мы вырулили на шоссе, ведущее на юг, и Джанфранко показал на аббатство Монте-Кассино на вершине холма. Я бы предпочла, чтобы он держался за руль и смотрел на дорогу. Машину он вел с ужасающей скоростью, и ему явно нравилось висеть на
— Эта малышка мчится как пуля, — заметил он, постучав по приборной доске. — Мы в два счета доберемся до места.
Когда на обочине замелькали дорожные знаки, возвещавшие о приближении к Неаполю, я задалась вопросом, как далеко он собрался меня везти, но знала, что спрашивать бессмысленно. И только когда я поняла, что мы приехали в город, решилась заговорить:
— Джанфранко, ты привез меня в Неаполь. Здесь же небезопасно!
Он пожал плечами:
— Для туристов — очень может быть, но не для меня.
Я ждала, что он вот-вот остановится, но он продолжал нестись по мощенным булыжником площадям, с грохотом пересекая трамвайные линии. Я опустила стекло еще ниже и высунула голову. Здесь пахло совсем не так, как в Риме, и было куда грязнее, но зато и оживленнее.
— Скоро мы остановимся? — спросила я.
Джанфранко покачал головой:
— Нет, еще не скоро.
Мы миновали Везувий, и у меня захватило дух, потому что я прежде никогда не видела настоящего вулкана. Наконец мы выехали на дорогу, бежавшую вдоль побережья. Вскоре она сузилась и напоминала теперь узенькую ленту; по одну ее сторону возвышалась гора, а по другую зиял крутой обрыв. Даже Джанфранко приходилось сбрасывать газ на крутых поворотах и прижиматься к обочине, чтобы пропустить автобус.
Он вполголоса выругался.
— Мне чертовски повезет, если я сегодня не разобью ее вдребезги, — пробурчал он.
В конце концов мы въехали в живописный городок. Ничего подобного я в жизни не видела. Розово-белые домики пристроились прямо на отвесных склонах утеса, а чуть повыше узкой полоски пляжа выглядывала церковка с куполом из разноцветной черепицы. Перед нами расстилалось искрящееся бирюзовое море, на нем покачивались белые крапинки корабликов. Я не могла представить себе, как можно, живя здесь, не просыпаться каждое утро с улыбкой радости на губах.
Джанфранко нашел, где остановить машину. Когда я выбралась наружу, то с трудом удержалась на ногах, до того они занемели.
— Это Позитано, — объявил Джанфранко. — Постой здесь, а я принесу кофе и что-нибудь перекусить.
Он вернулся с рисовыми шариками, завернутыми в бумажные салфетки. Когда я надкусила маленький колобок, мне в рот потекла теплая сливочная масса расплавленной моцареллы.
— Ну что, теперь мы можем отправиться на экскурсию? — спросила я, когда мы покончили с едой.
Судя по выражению его лица, эта идея явно пришлась ему не по вкусу.
— Честно говоря, я немного побаиваюсь оставлять здесь машину.
Я так
— Джанфранко, ты шутишь? Неужели ты привез меня в эту даль, чтобы торчать у машины? Ну же, пошли, я хочу здесь все осмотреть.
Чуть поодаль трое мальчишек гоняли в футбол. Джанфранко подкинул им немного мелочи и указал на машину.
— Присмотрите за ней, ладно? — сказал он и с неохотой последовал за мной по узким крутым улочкам, то и дело оборачиваясь.
Мы вместе карабкались по бесконечным ступенькам и проходили мимо вплотную примыкавших друг к другу домов, поминутно останавливаясь, чтобы я могла бросить взгляд на витрину дорогого бутика или заглянуть в прохладный полумрак церкви. Джанфранко явно скучал, но меня это не волновало. Мне хотелось увидеть как можно больше. Я знала, что вряд ли когда-нибудь снова окажусь в Позитано.
Спустя час или два Джанфранко не выдержал:
— Катерина, у меня уже ноги гудят. Сегодня у меня выходной, мне отдохнуть надо. Давай вернемся и посидим на пляже.
Внизу, на пляже, царил шик. В холщовых шезлонгах возлежали холеные дамы в шляпах с широкими полями, все в золотых украшениях, с ярко накрашенными губами. Я в своей простенькой, сшитой своими руками юбчонке явно пришлась здесь не ко двору.
Мы пробыли там совсем недолго. Джанфранко решил, что снова проголодался, и выразил желание пообедать на террасе помпезного отеля, нависавшего над пляжем.
— А ты не боишься, что там все очень дорого? — спросила я.
Он снисходительно махнул рукой:
— Я могу себе это позволить. Я, в отличие от Беппи, домой ни гроша не отсылаю.
И все-таки, когда мы вошли на террасу, я нерешительно затопталась за его спиной. Я была уверена, что официанты в два счета поймут, что мы за птицы. Но Джанфранко были чужды подобные сомнения. Напротив, он даже вогнал меня в краску, забраковав предложенное нам сначала место и настояв на том, чтобы нас посадили за столик с более достойным видом.
Он заказал спагетти с моллюсками и графин охлажденного белого вина. Я никогда прежде не ела моллюсков, поэтому внимательно наблюдала за Джанфранко, чтобы понять, что делать. Наматывая на вилку спагетти, надо было следить за тем, чтобы не забрызгаться оливковым маслом, в котором они буквально плавали. Когда я в конце концов отправила их в рот, то поняла, что жую что-то неимоверно вкусное, отдающее морем, чесноком и свежей петрушкой. Я сразу вспомнила Маргарет: она бы оценила это блюдо.
Потом в углу террасы уселся старичок с гитарой и негромко, но проникновенно запел неаполитанскую любовную серенаду.
— Вот бы Беппи сейчас был с нами, — вздохнула я. — Ему бы понравилось.
Джанфранко надулся как индюк.
— Он никогда в жизни не бывал в подобных местах, — коротко отрезал он и, жестом подозвав официанта, заказал кофе с мороженым.
— Что мы дальше будем делать? Снова спустимся на пляж? — спросила я.
— Нет, вернемся к машине. Я хочу двинуться дальше, чтобы ты могла увидеть все побережье Амальфи.