Исток
Шрифт:
— Может, и тот... — пожал плечами Надёжа. — Да ты вставай, юныш, чего по земле валяться...
— Что же мне делать теперь? Где батьку искать?— чуть не плача, спросил Ждан и медленно встал на ноги.
— О том знает только соматопрат Тимофей, — сказал Надёжа.
— А где его найти? — оживился Ждан.
— Вестимо где — в Корсуни...
Ждан охнул и покачал головой — где он и где эта Корсунь?..
— Мы пойдём на Корсунь недели через две, — задумчиво оглядывая дреговича, сказал Надёжа. — Могу и тебя взять.
— Возьми,
— Арпил, отведи молодца в людскую да вели накормить, больно тощий он — пожалуй, весла в руке не удержит...
За то короткое время, что Ждан прожил вне своего рода, он понял, что чужие люди обычно бывают преисполнены добра к тем, кому они оказывают благодеяние. Так что лучший способ навлечь на себя чужое благорасположение — прикинуться ещё более несчастным, чем ты есть на самом деле.
— Спасибо тебе, добрый боярин! — заголосил Ждан. — Два лета я досыта не ел!.. Уж я тебе отслужу!.. Только бы мне батьку своего отыскать... Уж он тебе меч выкует — лучше варяжского!
— Уж не тот ли он кузнец, что нам сундучок открыл? — спросил кормщик боярина Надёжу.
— Похоже на то, — согласился Надёжа. — Где его искать?.. Ох...
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Едва драккары конунга Сигурда вошли в родные фьорды, по всем хуторам пронеслась чёрная весть о разгроме флота.
От усадьбы к усадьбе полетели гонцы, передававшие из рук в руки боевую стрелу.
Тинг был назначен на ближайшее полнолуние.
По зову конунга Сигурда собрались на поляне под сенью священного дуба ярлы, конунги и морские конунги.
Конунг Рюрик бродил по обширной поляне в сопровождении своих верных кормщиков Эйрика Бородатого и Рагнара Кожаные Штаны, приветствовал знакомых, желал удачи в викинге и торговле, пил пиво и играл в кости.
Весенний тинг обычно бывал веселее.
Истосковавшиеся за зиму по разговорам, бонды и ярлы пили пиво и говорили, говорили, говорили — дни и ночи напролёт не могли наговориться.
Этот тинг был злым.
Все бонды ждали, куда позовут их конунги.
Первые два дня на тинге прошли спокойно — бонды, ярлы и конунги пили пиво и брагу, совершали положенные жертвоприношения Одину и Тору, законоговорители вели судебные тяжбы, разбирали взаимные претензии бондов и ярлов. Неспешно выносились приговоры — кого подвергнуть порке, кого утопить в морской волне, а кого выслать на тридцать три года... Такой приговор выносился за совершение преступления, признанного на тинге негодяйством — за подлое убийство в спину.
Конунг Рюрик приметил возле шатра конунга Гуннара красивую молодку, окружённую рабынями, и предложил ей сыграть в кости.
— На что будем играть? — спросил Рюрик.
— Поставь лохмотья, какие есть, — сказала молодка.
— А
Бросила кости молодка, и выпало пятнадцать очков.
Бросил кости Рюрик, и выпало шестнадцать очков.
— Как зовут тебя, красавица? — спросил Рюрик.
— Енвинда.
— Чья ты дочь?
— Конунга Гуннара.
— На рассвете жди меня у высокого дуба.
Третий день тинга начался с того, что конунг Гуннар с Побережья Серых Валунов призвал бондов и морских конунгов идти в ледунг на восток мстить за обиду, нанесённую конунгу Сигурду.
— Здесь собрались все бонды, ярлы и конунги, — оглаживая седую бороду, важно сказал законоговоритель. — Конунгу Сигурду нанесена кровная обида. Сегодня данники отказали Сигурду, завтра перестанут давать дань любому из вас... Нужно собрать ледунг и отомстить за конунга Сигурда... Кто думает иначе, пусть скажет сейчас.
— За конунга Сигурда должен мстить только его род, — сказал конунг Рюрик. — Когда за человека мстит не его род, а какие-то другие люди, его род утрачивает изначальное мужество, перестаёт верить в свои силы и оттого приближается к гибели... Каждый должен полагаться на спой меч!
— Холмгард всегда платил дань тем, кто её требовал, по минувшим летом два драккара, которые я посылал за данью, не вернулись оттуда, и я имею верные сведения о том, что эти корабли не пропали в морской пучине и не скрылись в иных землях с общей добычей... Мой человек недавно вернулся из-за моря и поведал, что оба драккара были сожжены на берегу большого озера, вблизи города Альдейгьюборг. А теперь разбита дружина конунга Сигурда... Мы никогда не смоем этот позор, если не отомстим достойно за наших погибших сородичей!..
Вольные бонды слушали конунга Гуннара, время от времени вяло прихлёбывая пиво.
— Собирать ледунг нужно для того, чтобы идти на запад, — сказал конунг Рюрик. — Верно?!
— Из Германии драккары возвращаются настолько загруженные, что едва не черпают бортами воду, — сказал какой-то бонд.
— Надо идти в тёплые моря, добраться наконец до Рима!.. — прокричал задиристый ярл Хакон Лысый. — Каждый год нам что-то мешает идти на Рим!.. А за гибель викингов пускай мстят их сородичи...
Гуннар подал знак, и заговорили сразу несколько ярлов:
— Если не отплатить достойно за гибель двух драккаров, на следующее лето их корабли придут в наши земли и разграбят их!
— Тот человек, который вернулся с востока, сказал, что осмелевшие славяне готовят большой ледунг против нас...
— Ледунг! Собираем ледунг!..
— Проучить раз и навсегда!..
Послышалось бряцанье оружия, тинг зашумел...
Нет, не зря два дня выжидал удобный момент конунг Гуннар. Не зря его люди откупоривали бочонки с пивом один за другим...