Исправление повесы
Шрифт:
Лаури энергично замотала головой.
— Это мне счастье подвалило. Когда я ушла из дома, я и мечтать не могла, что найду такую интересную работу, да еще квартиру в придачу. Я очень обязана Саре и Руперту.
Адам с любопытством посмотрел на нее.
— А почему ты так спешила сбежать из дома? Лаури отвела глаза.
— Мы с папой были очень близки, а теперь у него есть Холли, и я решила, что будет лучше, если я не стану путаться у него под ногами и дам ему жить, как он хочет. Тем более сейчас, когда
— Вон оно что. А ты против?
— Да нет, что ты! А сейчас и подавно. Просто это свалилось как снег на голову. Хотя чего тут удивительного; и слепому ясно было по тому, как они… — Она остановилась, густо покраснев.
— Я так понимаю, что твой отец страстно влюблен в свою новую жену, — спокойно сказал Адам.
— Вот именно. А она в него. — Лаури отвернулась и стала внимательно изучать термос. — Ммм, прекрасно. Кофе! Хочешь?
Оба погрузились в молчание, прихлебывая ароматный черный кофе, приготовленный миссис Хокридж. Потом Адам нагнулся к Лаури и взял ее за руку.
— Не расстраивайся, Лаури. Придет день, и ты выйдешь замуж, у тебя будет свой ребенок — и никаких волнений по поводу своего сводного братика или сестрички.
Она быстро отдернула руку.
— Эти волнения были очень мимолетны, Адам.
— Извини, — он лег на спину, подложив руки под голову. — Тем не менее то, что я сказал, правда. Ты идеальный тип для брака и детей, Лаури Морган.
— Это потому, что я не блондинка с роскошными формами и не любительница злачных мест вроде Кэролайн Сетон и Мисс Тридцать второй размер?
Адам взглянул на нее своими яркими ореховыми глазами.
— Я совсем не то имел в виду. Те для развлечения. А на таких, как ты, мужчины женятся. Лаури вызывающе ухмыльнулась.
— А ты, как я понимаю, пасуешь при одной мысли о браке!
— Прямо в яблочко! Мне слишком много предстоит сделать, прежде чем думать о женитьбе. Когда отец удалится на покой, «Хок Электронике» будет мне и женой, и любовницей, и семьей. Для семейной жизни у меня просто времени не будет. Придется верой и правдой служить компании.
Какая потеря, подумала про себя Лаури, скосив глаза на сильное тело лежащего рядом Адама.
— А кроме того, — продолжал Адам, не открывая глаз, — у меня есть основания относиться с не слишком большим пиететом к таинству брака. Лаури сидела не шелохнувшись.
— Я знаю, что случилось с твоим братом, если ты это имеешь в виду.
— Именно так. Я все не могу отделаться от мысли, что, если б я тогда был рядом, этого бы не произошло. Глупо, наверное. Питер всегда был не как все, чересчур чувствительный — мы с ним совсем не похожи. Но распрощаться с жизнью только потому, что твоя жена сбежала с другим! Да я бы… Ладно, хватит об этом. — Адам вдруг резко вскочил на ноги и протянул Лаури руку. — Вставай, давай уберем все в машину и пойдем
Лаури брела рядом с Адамом Хокриджем по залитой солнцем местности, и вдруг ее осенило, что именно об этом грезила она, собираясь уехать в Лондон. Сейчас она наяву прогуливается по прибрежным лугам с высоким, чертовски обаятельным молодым человеком. Эта мысль наполнила ее такой радостью, что Адам, видимо, это почувствовал и с явной неохотой простился с ней в Гамилтон-Террас.
— Я не буду заходить, Лаури, — сказал он, остановив машину. — Мне уже полчаса назад надо быть в одном месте, так что передай привет Саре и Руперту и скажи, что мне очень нравится их маленькая кузина.
— День был просто прелестный, Адам. Большое спасибо.
Адам приветливо улыбнулся и похлопал ее по руке.
— Я тоже получил громадное удовольствие, Лаури. Ты ужасно милая — впредь будь осторожна.
Лаури поколебалась, затем все-таки спросила, неловко улыбнувшись ему:
— Можно личный вопрос, Адам?
— Ради Бога, — кивнул он.
— Кэролайн — это Тридцать шестой размер? Адам запрокинул голову и громко захохотал, затем сжал ее руку и, продолжая смеяться, проговорил:
— Ну конечно, нет. Мисс Тридцать шестой размер ты еще не видела.
Лаури покачала головой, смеясь, помахала ему и отправилась к Саре и Руперту. Потом она удалилась в свои пенаты, чтобы предаться воспоминаниям о прошедшем дне, пожелав, чтобы Адам думал о ней не просто как о маленькой кузине Клэров. Против воли она мечтала, что как-нибудь он снова поцелует ее и она докажет ему, что она не просто «милая», а настоящая женщина. Сара права, размышляла она, нежась в горячей ванне. Адам Хокридж сердцеед, причем самый опасный из всех — потому что абсолютно не ведает о своей сокрушительной власти.
На следующее утро Лаури с новой энергией приступила к работе, решив выкинуть Адама Хокриджа из головы. Руперт почти закончил диктовать роман. Еще день-другой, и он отдаст ей все оставшиеся кассеты, а к концу недели Лаури рассчитывала завершить перепечатку первого, чернового варианта романа.
— После этого тебе придется перепечатать все снова, и не один раз, — предостерегала ее Сара. — Руперт, как правило, успокаивается на четвертом или пятом варианте. Думаешь, это тебе по плечу?
— Разумеется, — бодро отвечала Лаури, а затем вопросительно подняла бровь:
— А что будет, когда наступит конец? Моя работа закончится?
— Вот еще! У Руперта в голове уже следующий роман. Но до того, как он к нему приступит, тебе придется провести массу исследовательской работы. Предупреждаю заранее, это бесконечные часы в библиотеках или придется таскать на себе тяжеленные тома, чтобы, сидя дома, выискивать какую-нибудь подробность, без которой Руперт, хоть убей, не может обойтись!