Исправление повесы
Шрифт:
— С тобой все в порядке? Этот подонок не покалечил тебя?
От нервной дрожи у Лаури зуб на зуб не попадал, и она никак не могла объяснить ему, что, кроме пустячного синяка и страшного испуга, с ней ничего не случилось.
— Как… ты… узнал? — наконец вырвалось у нее.
— Кэролайн решила ехать домой и хотела, чтоб ее чертов братец отправился с нами. Когда мне не удалось его отыскать, я стал соображать, где он может быть, и, слава Богу, додумался, — со злостью закончил он и снова привлек к себе Лаури. — Ты говоришь правду?
Лаури вся вспыхнула.
— Если тебя интересует, не изнасиловал ли он меня, так я тебе говорю — нет! И я не приводила его, честное слово, — из глаз ее полились слезы. — Я просто не поняла, в чем дело. Он весь вечер лип ко мне как банный лист. Под конец я не выдержала и сбежала. А он… — всхлипывала она, — а он пришел сюда. Вот как было, остальное видел сам.
Адам прижал ее к себе и гладил, словно это была маленькая Эмили.
— Ну, успокойся, все позади. Позвать Сару?
— Да ты что! И не вздумай Руперту хоть слово сказать. — Ее даже передернуло от одной мысли об этом. — Ты же его знаешь, вспыхнет как порох. Пусть прием пройдет нормально. — Ее трясла нервная дрожь. Она с трудом сдерживала рыдания, и Адам крепче обнял ее.
— Ну все, малышка, — убеждал он ее, — все позади. Ты в безопасности. Их глаза встретились, сердце Лаури бешено забилось, и она судорожно набрала воздуху в грудь. На мгновение оба застыли, и вдруг Адам наклонил голову и неожиданно для самого себя поцеловал ее. Губы Лаури сами собой раскрылись, ища язык Адама; одна рука его крепче прижала Лаури, а другая легла на ее затылок и держала ее голову, пока он целовал ее с горячностью, явно не соответствовавшей, как Лаури понимала, его первому намерению — утешить ее, не более.
Когда он отпрянул от нее через несколько мгновений, равных вечности, Лаури едва не упала.
— Ах, чтоб меня! — с горечью воскликнул Адам. — Ну и хорош! Не лучше этого Сетона.
Лаури заморгала, едва соображая и пытаясь улыбнуться.
— Зачем ты так говоришь? Ты… ты же… просто хотел меня утешить.
Брови Адама взлетели вверх.
— Правда, Лаури?
Лаури вспыхнула как маков цвет, отвела глаза в сторону и от неожиданности прикусила губу: взгляд ее упал на бездыханного Сетона, лежащего на полу спальни.
— О Господи! Что нам с ним делать? Вместо ответа Адам нагнулся и небрежно взвалил себе на плечо бесчувственное тело.
— Брошу его на заднее сиденье и подберу Кэролайн. Боюсь, ее придется посвятить в происшедшее, но больше об этом не узнает ни одна душа. — Ничего не задев, он вынес Сетона в кабинет и велел Лаури отпереть дверь.
— Как там? Тихо?
Лаури выглянула наружу, огляделась по сторонам, утвердительно кивнула, затем улыбнулась Адаму жалкой улыбкой.
— Я глубоко признательна тебе, Адам. Честное слово, ты меня спас от кое-чего пострашнее смерти.
Адам без улыбки смотрел на нее.
— Моя вина. В конце концов, это же я притащил этого ублюдка.
Как только он удалился, Лаури заперла дверь, задвинула засов, затем сняла с кровати постельное белье и постелила чистое, стараясь избавиться от воспоминания об Адамовых поцелуях и думать только о том, чем она ему обязана. Если б не его своевременное появление, дело поправить было бы гораздо труднее, чем сменить постельное белье.
Глава 3
После столь бурного вечера Лаури проспала все утро и проснулась лишь от громкого стука в дверь. Она спрыгнула с кровати и накинула кимоно.
— Иду! — крикнула она, морщась от гула в голове. В дверях стоял Доминик.
— Мама просила, чтоб ты пришла. Тебе звонили по телефону. — Глаза мальчика расширились. — Черт возьми, Лаури, вот так фингал! Где это ты такой заработала?
Вопрос не удивил Лаури, поскольку одним глазом она ничего не видела.
— На что-то налетела, — ответила она, и это была чистейшая правда. Локоть Гая Сетона угодил ей прямо в глаз, когда она отчаянно отбивалась от него. Она улыбнулась Доминику. — Скажи маме, что сейчас буду. Только оденусь. Что-то я разоспалась сегодня.
Одного взгляда в зеркало в ванной комнате было достаточно, чтобы понять, что всякие попытки скрыть от Сары события этой ночи заведомо обречены. Придется смириться с мыслью, что правда всплывет. Лаури нахмурилась, вспомнив, что забыла спросить Доминика, кто звонил.
Через некоторое время, натянув джинсы и старую ковбойку, Лаури в черных очках, предназначенных защищать глаза от яркого солнца, прошла по саду и явилась на кухню, где ждали ее Сара и Руперт.
— Доброе утро, — приветствовала она их, лучезарно улыбаясь. — А где же Эмили?
— Доминик ей зубы заговаривает, пока ты не изложила нам историю своего синяка, — поспешила объяснить Сара, наливая кофе.
Руперт снял с Лаури очки и присвистнул.
— Ничего себе! — Глаза его угрожающе сузились. — Ясно. А теперь, Лаури, живо выкладывай, чья это работа!
— Сначала скажите мне, кто звонил, — нашлась Лаури, чтобы выгадать время.
— Адам, — ответила Сара. — Он заедет попозже и возьмет тебя на ланч. — Она строго посмотрела на Лаури. — Но оставим это — как ты заработала такой синячище?
Стараясь не показать виду, что ее взволновало приглашение Адама, Лаури, прихлебывая кофе, сухо изложила историю своих злоключений с Гаем Сетоном.
— Так что устраивать баталию из-за меня незачем, — обратилась она, заканчивая свой рассказ, к кипевшему от негодования Руперту. — Адам вырубил Гая Сетона одним ударом. Бедняга, я полагаю, выглядит — и чувствует себя — гораздо хуже, чем я.