Исповедь. Часть 1
Шрифт:
«Я в больнице» – сообщение было от Сашки. Сразу отрезвев и проснувшись, я торопливо набрала его номер. Чудо, но он ответил.
– Пшивет. Пшошти. Говожить тжудно. Челюшть шломана, – услышала я едва разборчивые слова на другом конце провода.
– Ладно… тогда пиши, – быстро сориентировавшись, я закончила вызов и начала строчить вопросы о том, что произошло и все ли в порядке. Оказалось, Гордеев, с его то характером, не смог не влезть в какую-то драку, где ему знатно прилетело. И теперь лежит в больничке, говорить не может, на зубах скобы, ест через трубочку… Горе то какое, а я все злилась на него эти дни, пыталась нагрузить своими проблемами, а у него вон как все хреново.
«Я приеду. Как ты относишься
«Ну… они хорошие» – почему-то от этого ответа я искренне засмеялась. Он не написал, вкусные или что любит их, а написал, что они хорошие… Значит будут бананы.
С пустыми руками ехать проведывать больного я, разумеется, не собиралась. На первое у нас будет суп на курином бульоне. Перебив все в блендере, заливаю в бутылочку. Поигралась немного с ягодным смузи, перетирая через сито, чтобы не дай Бог, попалась какая-то косточка. И, как по мне, самым вкусным оказался банановый молочный коктейль, который я так же тщательно взблендерила и наполнила им бутылочку. Набрав трубочек, упаковала все в пакет и понеслась, сломя голову, к Гордееву в больницу.
Именно это и была наша первая встреча, после долгих лет. Я, не накрашена, после попойки, с небрежным хвостом на голове, в джинсах и мешковатом свитшоте и он, уставший и измученный, лишенный возможности нормально говорить и питаться из-за восстанавливающей конструкции на зубах. Наверное, нам и говорить не нужно было. Он кое как улыбнулся, пожав плечами, подразумевая что-то типа: «Вот такой я раздолбай». Я окружила его своей заботой. И понимали мы друг друга, без слов, лишь жестами. Правда у Гордеева все же был блокнот и ручка, где он рисовал свои чудные рисунки. Канцелярия то нам и помогла пообщаться без слов. Он писал… Странно, но я отвечала ему, тоже царапая на бумаге кривым почерком предложения. Хотя я могла отвечать нормально словами… Но в этом была некая особенная романтика.
За все время, что Саша был в больнице, Алёна ни разу не поинтересовалась его состоянием и ни разу не приехала. Более того, она уже подыскала ему замену и сосала деньги с другого дурачка. Я узнала, что общение со мной Сашка решил прекратить сам, обдуманно и решительно. Он понимал, что влезает в семью, будучи уже холостым, а причиной скандалов быть не хочет.
– Саш, мои проблемы в семье начались задолго до того, как ты объявился. И наоборот, благодаря тебе я нахожу в себе силы, как со всем этим справляться. Твоей вины здесь вовсе нет. И прошу, не решай за нас двоих, – я умоляюще посмотрела своему собеседнику в глаза, все же заговорив. Он лишь одобрительно кивнул. На этой ноте, вроде бы согласившись снова общаться, мы распрощались. Я обещала еще заехать и привезти вкусняшек, а Гордеев обещал поправляться. Не успела я доехать домой, как мне пришло смс. «Спасибо. Все было очень вкусно! Мама оценила. От нее тоже спасибо и похвала.» Я в этот момент залилась краской. Оказывается, после моего визита, к Сашке заезжала его мама. Ему пришлось рассказать, что его проведала Рита. Та самая Маргарита Дорофеева, с которой Саша встречался в колледже. Лично знакома с его родителями я не была, но они неоднократно видели меня, я их. И как-то мне неловко стало, я даже краской залилась, словно ощутила себя на смотринах у будущей свекрови. А что, пусть знает, что у ее сына есть такая заботливая подруга, а не такая неблагодарная дрянь, как бывшая, прожившая с ним десять лет.
Так в моей жизни снова появился Сан Саныч Гордеев. Как друг, умеющий выслушать и поддержать. И как развратных наглец, позволяющий писать мне свои горячие смски.
***
После того, как Сашу выписали из больницы, прошло три месяца. Мы с того времени не виделись, но продолжали активно общаться. С мужем у меня все снова было ровно и стабильно. Но из-за тесного общения с Гордеевым, я все больше тянулась к нему, хотела его и все сильнее отдалялась от Никиты.
Город постепенно начал готовиться к Рождественским праздникам. Покупки, подарки, праздничная суета. Я знала, что мы с мужем отметим Рождество за границей, с нашими близкими друзьями. Где-то в лесном домике, среди суровой зимы, сидя за пышным столом в гостиной. Будем наслаждаться компанией и потрескиванием поленьев в камине.
По мимо кучи подарков, что я готовила родным и близким, я захотела сделать еще один подарок, но пока не определилась какой именно. Составляя списки и планы на праздники, попутно разгребая документацию по работе, я сидела за письменным столом в кабинете и успевала отвечать на смс от Гордеева. Он знал, что я сегодня работаю. Но невзначай, написал: «Бросай все и приезжай». И я приехала. Он не поверил, что я вот так просто сорвусь с места и припрусь к нему в гости. Но ведь сам приглашал. Признаюсь, это была поистине встреча лучших друзей, без единого намека на близость. Кофе, конфетки, шутки, воспоминания. Я затискала его кошку. Которая до меня ни к кому не лезла на руки. Был правда один момент… Сашка внезапно потянулся ко мне чтобы поцеловать, но я отвернулась и его губы угодили мне в щеку. Он извинился. И мы решили не придавать этому никакого внимания.
Мы как раз рассматривали фотки и хохотали, когда в дверь раздался звонок.
– Ты ждешь еще кого-то?
– Я совсем забыл. Я маму приглашал. Я думал ты пошутила, что приедешь, и совсем забыл о встрече с ней, – ситуация вышла совсем не ловкая, но не держать ведь теперь мать за дверью? Гордеев помчал к двери, с ходу предупреждая маму, что не один. Она, кажется, еще и раздеться не успела, а он затолкал ее в комнату, знакомить со мной.
– Рита! – Восторженно воскликнула женщина, расплываясь в приветливой и добрейшей улыбке.
–Да, здравствуйте… – я чувствую, как щеки начинают гореть, заливаясь румянцем. Я ведь даже не знаю, как зовут эту милейшую женщину. И Сашка, понимая неловкость ситуации решает нас познакомить, называя маму лишь по имени. Дурак… по имени отчеству нужно было бы. Я сгораю со стыда, но приветливо улыбаюсь. Говорю, что мне приятно познакомиться. Мама Саши не стала навязывать свое общество и удалилась на кухню, оставив нас. А мы, как двое школьников, которых застукали врасплох начали безудержно смеяться.
– Давай я поеду. Время уже… Как раз пора. В другой раз увидимся, – я улыбнулась, оставляя фотоальбомы на диване и поднявшись, направилась к выходу.
– Рита, уже уходишь? Оставайся, я приготовлю кофе. Я тут тортик принесла, – гостеприимно мама Гордеева настаивала, чтобы я осталась. Сашка лишь молча лыбился, глядя на меня, стараясь скрыть эту довольную лыбу и сдерживался, чтобы не сорваться на хохот.
– Спасибо, может в другой раз. Мне и правда пора, – но мне еще предстояло немного задержаться и поболтать с общительной мамой своего друга. Про котов, поделиться фотками своих питомцев, немного про школу и прошлое.
– Да, она у меня общительная, – с облегчением выдохнул Саша, когда проводил меня до стоянки.
– Мне показалось, она много знает обо мне… – я прищурилась, глядя в глаза Гордееву, желая услышать ответы.
– Да, она знает многое. Знала о тебе еще со школы. Ты всегда нравилась ей, Рит, – расспрашивать, что именно он рассказывал маме обо мне, было бы не красиво, но признаюсь, любопытство меня раздирало изнутри. Саша приобнял меня, поцеловав в щеку, и я, сев в машину, отправилась домой. Смс не заставило долго себя ждать, как обычно.