Исповедь. Часть 1

Милена Арден

А сейчас же, все было более строго. Согревались мы янтарным виски. Девчонки через трубочку потягивали глинтвейн.

– Че с Риткой поссорился? – на ухо мне шепнул Тоха, обратив внимание на наше, немного холодное общение друг с другом. Я лишь отмахнулся от друга, не желая отвечать на эти вопросы.

– Вы помните прошлый Новый год? Я вот вообще не ожидала, что, сняв лучшие номера в отеле, мы соберемся в одном, не просто для посиделок, – засмеялась жена Егора, еще одного из моих друзей.

– Это, когда вы к нам в люкс попритаскивали свои матрасы и устроили лежбище морских котиков прямо на полу, среди номера? – Ритка засмеялась. Моя милая Ритка. Своей искренней и нежной улыбкой.

Кстати говоря, Маргарита и правда была в этой компании

самой милой, самой нежной и юной. По началу ее даже не воспринимали, считая наивным ребенком. Но, этот ребенок оказался умнее расфуфыренных гламурных фиф, что были женами моих друзей. Она имела свое собственное мнение и не боялся высказывать свою точку зрения, не позволяя собой манипулировать. Были в компании этих змей особи особо опасные, любящие всех вокруг подчинить, подстроить под себя и командовать парадом. Хрен вам, с моей Риткой так не получится.

– А я помню, как Егора вырядили в проститутку и отправили в соседний номер. И эта его а-ля французская интонация: «Ваш эксклюзив прибыл…» – Тохич легко толкнул Савицкого в плечо, заливаясь хохотом, который все тут же подхватили.

– Ага, повезло что мужики в том соседнем номере оказались понятливыми. А то, отэкслюзивили бы, мама не горю, – подмечаю я.

– А нужно было не проигрывать в карты. На желания ведь был уговор играть. Правда, после этого желания, очко играло, и фиг его знает, что бы там загадали мне, если бы я проиграл, – ехидно посмеивается Антон. Ох же паршивец изворотливый. Ему тогда так и не пришлось выполнять какую-то глупость, а вот мы все, мужики и бабы под тридцатку и за тридцатку, контингент у нас разный, самому старшему тридцать восемь, на какую только дурь не подписывались в ту Новогоднюю ночь.

Смеясь от воспоминаний, замечаю, как Рита что-то строчит в телефоне, с улыбкой, тут же пряча его в сумочку.

– Кто там?

– Да так, по работе, обсуждение корпоратива в общей группе, – уверенно отвечает жена.

Эх, все-таки это вечер и правда был проведен хорошо. Воспоминания, смех, легкость.

Легкости я ожидал и дома, после окончания посиделок в ресторане. Когда мы уже готовились ко сну, я обнял Риту со спины, касаясь ее плечика губами. Хотел ее, хотел продолжения чудесного вечера и финальный аккорд, который окутает нас эйфорией. Но нет.

– Не сегодня, Никит, – устало мурлычет жена, повернувшись ко мне чтобы поцеловать, и мостится поудобнее, собираясь отдаться во власть своим снам, а не мне.

К себе Маргарита по-прежнему не подпускала…

Глава 7.

Десять лет назад.

Школа учит нас жить в мире, которого не существует.

Я и не представляла, сколько смысла заложено в этой фразе. Мне лишь предстояло идти навстречу своей новой жизни. Порция вступительных экзаменов ещё была впереди. А уже после окончания универа я сделаю шаг во взрослую жизнь. Только я не ожидала, что взрослая жизнь захочет нагрузить меня всеми прелестями бытия, гораздо раньше.

Сейчас я хотела думать только об одном. О вечеринке, которая намечалась в честь дня моего рождения. Мне исполняется восемнадцать! Сегодня в программе: Ночной клуб, танцы до утра и выпивка. Сегодня все будет по-взрослому. В моем возрасте, жизнь начинает кипеть. Характер становился более скверным, хотелось выступать с протестами против всех запретов и правил. Да к черту правила, когда душа требует праздника! Даже до совершеннолетия я устраивала себе этот праздник, едва не каждые выходные. И пока родители были уверенны, что я оставалась на ночёвку у подруги, я была в ночном клубе.

И сегодня буду там же.

Маленькое чёрное платье, усыпанное тысячей пайеток, что ловят на себе блик каждого прожектора, заставляя меня сиять, в буквальном смысле.

Включается тело и отключается мозг, достаточно лишь немного ритмичной музыки и я чувствую, что уже готова отдаться танцу, но ещё сопротивляюсь, потягивая через трубочку коктейль у барной стойки. Затем музыка в унисон начинает звучать с ритмом моего сердца. Начиная

со ста двадцати ударов в минуту. Ди-джей умело цепляет мой пульс, увеличивая его трек за треком. Мне кажется, что миф о том, что сто двадцать восемь ударов в минуту это ритм, идеально совпадающий с пульсом человека, разрушен. Вот оно, волшебное число, по достижению которого я полностью оказываюсь под контролем музыки. Я растворяюсь в ней, сливаясь воедино. Танцпол под открытым небом, лёгкий ветер, путается в моих волосах и оставляет холодок на коже, что покрылась испариной. Алкоголь, лёгкий дурман, который помогает расслабиться и наслаждаться танцем, мир кружится вокруг меня, а я кружусь с ним в одном ритме. Основа, самая сущность, квинтэссенция, пятая стихия, во власти которой я сейчас оказалась. Руки скользят по телу, лаская его, обводя очертания всех его изгибов, пальцы горячо поднимаются по шее, касаясь губ, и я размыкаю их, вдыхая воздух, наэлектризованный этой атмосферой. Я ощущаю на себе взгляды, прожектор настырно ловит меня под луч льющегося света, выделяя из толпы, и я понимаю, что сейчас в центре внимания. И открыв глаза, среди сотен взглядов, направленных в мою сторону, я замечаю Его глаза.

Лучший момент чего угодно – это момент, когда все начинается.

Незнакомец, вальяжно развалившийся на диванчике в ВИП-зоне, наблюдал за мной из полумрака, как затаившийся зверь, контролируя свою жертву. От столь пристального изучения моей персоны, с нескрываемой наглостью и открытостью, мне стало не по себе. Не замечаю, как перестаю танцевать, стоя посреди танцпола, под лучом яркого света, переливающегося всеми цветами радуги, и пристально смотрю на незнакомца в ответ. До тех пор, пока приходит осознание моего ступора, с моментом, когда перестаю быть интересна прожектору и оказываюсь в потоке остальных танцующих. Поспешно направляюсь к барной стойке, заказываю ещё коктейль, перегибаясь через стойку, приподнимая ногу и крича бармену название. Одарив бармена благодарной улыбкой, забираю напиток и возвращаюсь за наш столик, попутно ещё раз взглянув в сторону, где сидел мой хищник. Он увлеченно что-то обсуждает со своими друзьями, но меня замечает, кивком указывая в мою сторону, на что оборачиваются его друзья, для проведения визуальной оценки. Я даже была не против, что на меня обратили внимание и выделили среди толпы танцующих девушек.

– А вот и звезда сегодняшнего вечера! – восторженно вскрикивает Макс, поднимаясь с диванчика, и приобнимает меня за талию, прижимая к себе и целуя в щеку.

– С днём рождения, Дорофеева! – все подхватывают тост одноклассника, и наши бокалы встречаются в центре стола, звонко брякая. Макс потянул меня за руку, заставляя упасть на мягкий диванчик рядом с ним. Руднев был отличным другом, а скорее подружкой, при том для всех девчонок класса. Его обожали, как любят друга гея. Его карма – вечная френдзона. А Максу, кажется, ни одна из нашего класса и не была интересна. В то время, как остальным парням хотелось проверить, что у нас под юбкой. В этом была разница. Мы доверяли Рудневу больше, позволяли ему стать частью тайного женского общества, по иронии судьбы во френд-зоне оставляя помешанных на сексе пацанов-одноклассников. Потому и объятия друга, непринужденные поцелуи в щеку, без стеснения, настолько дружеские, что, чуть ли не братские, и поздравления с днём рождения, ничуть меня не смущали. За болтовней и выпивкой, я забыла о незнакомце с вип-зоны и вспомнила о нем в самый яркий момент этого вечера.

– Рит, смотри, кто это там? – ощущаю, как подруга ткнула меня под бок локтем, указывая в сторону входа, откуда к нам двигалась уверенная мужская фигура, с букетом цветов. Поднимаюсь из-за стола и молча иду ему навстречу, поскольку парень замирает, вызывающе глядя на меня, не торопится подходить к нашему столику и присоединяться к компании моих друзей.

– С днём рождения, – негромко произносит парень, но в грохоте музыки, я не расслышала его, но сумела прочесть по губам. А его голос прозвучал в моей голове, ведь я так хорошо его знала.