Искупление

Кингсбери Карен

— Целовать меня — не преступление, Райан, — она без колебаний, прямо посмотрела на него, вынуждая признать свои чувства. — Мне уже не двенадцать лет.

Райан застонал и посмотрел на паркетный пол. Когда он поднял глаза, она увидела в них невероятную боль.

— Ты чудесная, Эшли. Ты заставляешь меня смеяться, и, когда я рядом с тобой, я чувствую себя лучше, оптимистичнее смотрю на жизнь, — он уронил голову и потер шею.

Она сделала шаг вперед. Если его надо убедить, она была готова сделать это.

— Мы знаем друг друга уже вечность, — она положила руку ему на плечо. — Что бы

ни произошло сегодня, мы оба чувствуем это, — ее голос превратился в шепот. — Разве я не права?

Райан посмотрел вверх, и на лице у него была тоска.

— Ты имеешь в виду, что меня к тебе влечет? Да, это так, — он убрал ее руку со своего плеча и взял в свои ладони. — Но с моей стороны было нечестно тебя целовать, заставлять тебя думать, что я могу быть с тобой в таком качестве.

Быть им отвергнутой было мучительнее, чем что бы то ни было, с тех пор, как она вернулась домой из Парижа. Слезы навернулись ей на глаза, и она освободила руку. Она сдерживалась, но говорила гневно, когда она, наконец, заговорила:

— Это все Кэри, да? Ты боишься влюбиться в меня из-за нее, да?

— Нет, я не боюсь, — он оперся о дверной проем. — Кэри любит своего мужа, и так должно быть. Мои отношения с ней закончились.

Эшли провела рукой по волосам:

— Я не понимаю, Райан. Тогда что?

Он ничего не ответил, и Эшли вдруг поняла. Хотя Райан никогда больше не увидит Кэри, сердце его не свободно. Она отступила на два шага назад и решительно скрестила руки на груди. Она знала только один способ спастись от холода, который вдруг проник в комнату.

— Еще слишком рано, да? — она закусила губу, чтобы она не дрожала, и у нее вырвался медленный печальный вздох. — И сколько времени ты будешь любить ее?

Она затаила дыхание, ожидая его ответа. Райан потянулся за своими ключами, его глаза были влажными. Потом он сделал шаг к двери и произнес только одно слово:

— Вечно.

* * *

Уезжая из дома Эшли, Райан скрипел зубами и изо всех сил сжимал руль. О чем он только думал? Он покачал головой, потянулся, чтобы выключить радио, и понял ответ. Он вообще не думал с того момента, как пригласил Эшли на обед. Что произошло на заправке, отчего он сошел с ума?

Он знал ответ и на этот вопрос. Она смеялась, дразнила его, льстила ему и так была похожа на Кэри, что болело сердце. Как мог он сопротивляться? Почему бы не провести день с прекрасной одинокой женщиной, которую он знает большую часть своей жизни? Конечно же, Кэри не возражала бы, если бы они провели денек вместе.

Райан не замечал времени и радовался жизни больше, чем мог себе представить еще совсем недавно. Поход за покупками напомнил ему о другой поездке. Они с Кэри после смерти его отца поехали в магазины. В тот день он впервые признался ей в своих чувствах.

Но только когда он поцеловал Эшли в дверях ее дома, он полностью отдал себе отчет в своих побуждениях.

Как бы ужасно это ни выглядело, то, что он был сегодня с Эшли, было способом обмануть свое сердце, ослабить боль от новой утраты Кэри. Эшли и Кэри были так похожи, что он почти убедил себя, что это и есть Кэри.

Но, хотя внешне Эшли была почти отражением старшей сестры,

на этом сходство между ними кончалось.

Кэри была доброй и полной сострадания, преданной почти до безумия. Эшли была свободной, артистичной, упрямой и независимой, ее утомляли условности. И, как он обнаружил, удивительно уязвимой и жаждущей внимания. Было нечестно целовать ее, неправильно заставлять ее думать, будто у него есть серьезные намерения, когда на самом деле их не было. Его влекло к Эшли, и да, он прекрасно провел с ней время. Но она никогда не будет той женщиной, которая ему нужна. Каждый раз, когда он смотрел на нее, он не мог не думать о Кэри.

Чувство вины терзало его всю дорогу домой. Он подъехал к ранчо, остановился, закрыл машину, прошел на кухню и сел за стол. Перед ним лежал контракт, как и все последние дни. Его уникальный шанс.

Он колебался только по одной причине. Хотя они с Кэри никогда не будут вместе, Райану все же нравилось жить здесь: нравился сладкий запах дикой травы вокруг его дома в Клир-Крик; общество Блумингтона, увлеченное семейными ценностями и академическими достижениями; его друзья и знакомые; воспоминания об отце.

Райан посмотрел на контракт и испустил покаянный вздох.

Теперь, в свете вечера с Эшли, — и того поцелуя, который только запутал ее, — ему казалось, что оставаться нет смысла. Каждый раз, когда он проходил мимо университета, он думал, верен ли Тим Кэри. Каждый раз, когда он шел в церковь, он гадал, не встретится ли с ними. А когда родится малыш, ему придется постоянно думать о том, что, если бы все сложилось иначе, этот ребенок был бы его. И, когда он будет встречаться с Эшли, все тоже будет не так, как раньше.

Он пробежал глазами первую страницу контракта и вдруг понял, как поступить правильно. Разве он не мечтал быть тренером настоящей команды, когда перестанет играть сам? Разве не на это он надеялся, когда опять встретил Кэри в первое воскресенье?

Он схватил ручку и придвинул к себе документ. Подписывая его, он думал о будущей работе, которая изменит его жизнь и заставит переехать на Восточное побережье, где он будет оставаться много лет.

Он всегда говорил себе, что, если ему подвернется возможность стать тренером профессиональной команды, он оставит за собой дом и свою землю. Но теперь, в свете решения, которое он только что принял, место жительства не казалось таким уж важным. Райан подумал, что после праздников позвонит в агентство недвижимости. Потом он сообщит новость тренерам из школы Клир-Крик.

И через несколько недель, которые пролетят незаметно, он упакует свои вещи и начнет жизнь снова в городе Нью-Йорке.

Подальше от Кэри Бакстер, так далеко, как только возможно.

Глава 27

Подруги всегда говорили Кэри, что пятый и шестой месяцы беременности лучше всех остальных, и, когда наступил февраль, Кэри с ними согласилась. Ее родители устраивали вечеринку в честь дня рождения Брук, и Кэри с радостью отметила, что освободилась от утренней тошноты и отеков, которые появились у нее на ногах в первое время беременности. Теперь избыточным весом, который ей приходилось носить, был лишь ребенок, и ее сестры единодушно уверяли ее, что у нее будет мальчик.