Искупление
Шрифт:
Люк.
Светловолосый принц, присутствие которого наполняло их дом смехом и радостными воспоминаниями. У Кэри болело сердце, когда она смотрела на них теперь, — Эшли и Люк избегали друг друга, обмениваясь только сдержанными репликами. Если бы Кэри была посторонним человеком, то и подумать бы не могла, что они были закадычными друзьями.
Она опять вернулась к альбому. Фотографии рассказывали другую историю.
Кэри рассматривала фотографии одну за другой, пока не дошла до классики — портрет родителей, сделанный во время юбилея, — двадцатой
Разве не о такой любви всегда мечтала Кэри? Разве не так должны были жить они с Тимом? Она подумала об истории любви своих родителей, о том, как ее папа усаживал их вокруг себя каждый день святого Валентина и рассказывал ее всем, кто хотел слушать.
Кэри закрыла глаза и вновь услышала эту историю: как родители ее отца хотели, чтобы у них была большая семья, но ее дед Джон — старший был убит во время Второй мировой войны, когда ее отец был совсем маленьким. Поэтому он рос один.
— Ребята, когда вы не можете поделить какие-нибудь вещи или место за столом, задумайтесь на минуту и вспомните, какое счастье, что вы есть друг у друга, — обычно говорил им отец в этом месте истории. — Я тосковал каждый день, так мне хотелось иметь братьев и сестер, но этого так и не произошло.
Мужчины делали предложение его матери, но она предпочла не вступать в брак во второй раз, оставшись верна своему мужу и после его смерти. Когда ее отец учился в колледже, его мать умерла, — похоже, от разбитого сердца.
— Тогда я был очень одинок, но я всегда знал: однажды у меня будет большая семья, их отец ухмылялся и переводил взгляд на жену. — Конечно же, когда я встретил вашу маму, я знал, что решать будет она. Потому что, захотела бы она одного ребенка или десять, она все равно была для меня единственной. Я так любил ее, что это не имело для меня значения.
Мама Кэри изучала экономику в университете Мичиган, а папа изучал медицину, когда они познакомились в библейском лагере. Он любил говорить, что Элизабет была самой прекрасной девушкой университета в тот год, и Кэри в этом не сомневалась. На старых фотографиях Элизабет Бакстер выглядела изящно и в то же время величественно, как королева, в ней было что-то хрупкое и незабываемое. Темные волосы, огромные глаза и фарфоровая кожа. Так теперь выглядела Эшли.
Если верить папе, то они с матерью чувствовали себя мужем и женой с того момента, как познакомились. И когда он спросил ее, сколько детей она хочет иметь, она сказала, что не менее трех.
Эшли нравилось дразнить Люка и Эрин, она говорила, что им повезло, ведь она была хорошей девочкой. Иначе их мать никогда не уступила бы и не родила еще двоих.
История всегда заканчивалась тем, что Джон Бакстер с любовью смотрел на свою жену и говорил что-то вроде:
— Ты просто золото, моя дорогая Элизабет. Я никогда не устану от твоей близости.
Или:
— Для меня драгоценен каждый твой вздох, Элизабет. Тот день, когда я встретил тебя, я получил
Кэри всегда видела, что ее родители буквально светились в подобные моменты. Детям Бакстеров не надо было спрашивать, что такое любовь, — они каждый день видели, как относятся друг к другу их родители.
Она закрыла альбом и откинулась на спинку дивана. Она сидела так без движения, а оцепенение превращалось в глубокую печаль. Всю жизнь она мечтала о такой любви, как у ее родителей, о таких взглядах и улыбках, воспоминаниях и обыкновенных чудесах. Всю жизнь чувствовать себя единой с тем, за кого вышла замуж.
Когда Кэри вспомнила об этих мечтаниях, ее утрата показалась большей, чем когда Тим уходил из дома. Даже если они снова будут вместе и со всем справятся, какими будут теперь их воспоминания? Измена Тима навсегда перечеркнула то хорошее, что они пережили вместе. Эта мысль невероятно огорчала Кэри.
Кэри закрыла глаза и помолилась о том, чтобы заснуть. Она просто не могла представить себе, что станет старой и седой и будет вспоминать свое прошлое вместе с Тимом Джейкобсом.
Не теперь, когда она каждый день старалась навсегда об этом забыть.
Глава 14
Пастор Марк работал над проповедью, когда Кэри постучала в дверь его кабинета во вторник.
— Я не рано?
Он встал из-за стола и поприветствовал ее.
— Вовсе нет. Заходи.
Она старалась не встречаться с ним взглядом, смущенная своим видом. Она знала, что под глазами у нее темные круги, а одежда, несмотря на беременность, висит на ней мешком. Пастор Марк, не закрывая дверь кабинета, вернулся в свое кресло и указал ей на диван, который уже много лет стоял в его кабинете.
Кэри села и скрестила ноги. Руки у нее дрожали.
— Ты не смогла уговорить Тима прийти? — голос пастора был мягким, и Кэри немного расслабилась, но на сердце у нее по-прежнему было тяжело.
Она покачала головой и попыталась говорить, но эмоции были сильнее ее.
— Все нормально, на все нужно время, — он печально улыбнулся. — Я не спешу. Ты можешь рассказать мне, что случилось, когда будешь готова.
Кэри вздохнула и уселась на диване поглубже.
— Он ушел почти месяц назад. У него связь со студенткой — и он переехал к ней в тот же день, когда рассказал мне об этом, — она вытащила из сумочки платок и вытерла глаза. — Я звонила ему в ее квартиру вчера вечером. Он хочет развестись.
— А ты?
— Я хочу все исправить, — она вздохнула и закрыла лицо руками. Когда она положила руки обратно на колени, у нее опять потекли из глаз слезы. — Все считают, что я сумасшедшая.
— Нет, — пастор Марк задумчиво склонил голову. — Ты не сумасшедшая, Кэри. Я ведь венчал вас, ты помнишь? Я никогда не забуду, как выглядел Тим в тот день.
Кэри кивнула, она тоже представила себе лицо Тима, каким он был в день их свадьбы. Она никогда бы не смогла представить себе, чтобы он мог полюбить другую. Слеза покатилась по щеке, она стерла ее пальцем.