Искупление

Кингсбери Карен

— Ты беспокоишься? — Кэри стала говорить мягче. — Похоже, она много болеет в последнее время.

Брук пожала плечами.

— Ничего страшного, это вирусная инфекция. Все это лечится, — сострадание появилось на ее лице. — Слушай, я не хотела сердить тебя этим замечанием о Райане. Похоже, еще слишком рано говорить о вас с ним.

Кэри перевела дыхание, желая объяснить, что, каким смешным бы ни казалось ее желание спасти свой брак, оно не пройдет. И Райан Тейлор не имеет никакого отношения к ситуации, особенно теперь, когда...

Она отчаянно вздохнула.

Нет времени обсуждать все это, не теперь, когда ее сестра собирается уходить. Кроме того, какой смысл объяснять ей, если у Брук все равно другое мнение?

— Все нормально. Ты не имела ничего плохого в виду, — последовал скупой ответ Кэри.

Брук положила руки на колени и нахмурилась.

— Нет, я так не думаю. Что ты хочешь мне сказать?

Кэри опять вздохнула. Да и какая разница, в конце концов, все равно все узнают.

— Я должна кое-что тебе сообщить.

— Ты дала Тиму отставку? — это было больше похоже на утверждение, чем на вопрос.

Кэри покачала головой, ее глаза сузились.

— Я беременна, понятно? — она снова заглянула в глаза Брук. — Я сделала тест в воскресенье.

Рот ее сестры на мгновение приоткрылся, лицо немного побледнело.

— Тим знает?

— Нет, — слезы навернулись Кэри на глаза. — Он не звонил с тех пор, как я ушла... ну один раз звонил, но только сказал маме, что хочет развестись.

Брук выпрямилась, помолчала, видимо, тщательно обдумывая свои слова.

— Ты... ты думаешь... оставить ребенка?

— Брук!

О чем только думает ее сестра? Не думает же Брук, что она может сделать аборт! Неужели она считает, что делать аборт — это нормально?

— Мне очень жаль, — Брук тяжело вздохнула. — Я имела в виду, что, если Тим вступал в беспорядочные связи, он мог тебя чем-нибудь заразить. Конечно, в твоей ситуации последнее, что тебе нужно, — это нежелательная беременность.

Кэри издала задушенный смешок.

— Не могу поверить, что слышу это, — она посмотрела в окно и снова перевела взгляд на старшую сестру. — Давай проясним одну вещь, Брук. Я не одна из твоих пациенток. И тебе следовало бы знать меня лучше и не говорить мне такие вещи, — ее рука скользнула к животу, она продолжала. — Возможно, это не лучшее время, но я хочу родить этого ребенка больше, чем ты или Эшли, или кто-нибудь другой можете себе представить.

— Хорошо, хорошо, — Брук подняла руку. — Не будем начинать это снова, — она помолчала. — Какой срок?

Кэри села поудобнее. Неужели ее родственники совсем ее не знают?

— Почти три месяца.

Брук, похоже, мгновение обдумывала это. Потом встала и склонилась над Кэри, обнимая ее за плечи.

— Прости меня.

Кэри расслабилась, глаза опять наполнились слезами.

— Должно быть, ты до смерти напугана.

Кэри всхлипнула, слеза упала на ее джинсы.

— Я просто хочу, чтобы у нас с Тимом опять все стало хорошо, — слезы потекли потоками по ее щекам. Она жалобно улыбнулась Брук.

— Ну же! — Брук сжала руку Кэри. — Я люблю тебя, хоть и думаю, что ты сошла с ума.

— Я знаю, — Кэри

вытерла щеки пальцами. — Я тоже тебя люблю.

По лестнице начал спускаться Питер, но остановился, увидев, что Кэри плачет, а Брук ее обнимает.

Брук заговорила первая:

— Ты готов?

Она еще раз обняла Кэри, встала и посмотрела на своего мужа так, что у него, похоже, пропало желание задавать вопросы.

— Готов.

— Мы вернемся к одиннадцати, — Брук еще раз посмотрела в сторону второго этажа. — Не беспокойся о Мэдди. Лекарство будет действовать до нашего возвращения. Но, если будешь сильно волноваться, можешь мне позвонить.

Кэри слушала, как отъезжала машина Питера и Брук. Когда они уехали, она задернула шторы и упала на диван. Теперь все в ее семье знали правду.

— У тебя все будет хорошо, Кэри Бакстер, — сказала ей Эшли, от души обняв ее. — Быть матерью-одиночкой не так уж страшно.

Кэри моргнула, вспомнив, как ранили ее эти слова. Она не мать-одиночка. И она не Кэри Бакстер, она Кэри Джейкобс. В горе и в радости, пока смерть не разлучит их. Неужели всем так трудно это понять?

Тим вернется... он должен это сделать.

Может быть, они боролись против этого решения, потому что в глубине души она и сама еще не совсем примирилась со свои положением?

Она вспомнила, сколько раз звонила сегодня Тиму в кабинет. Несколько раз во время занятий и во время каждого перерыва. В это время старина Тим должен был быть на рабочем месте.

И каждый раз после первого же гудка ее переводили на секретаря факультета журналистики. В первый раз Кэри позвонила в восемь утра.

— Факультет журналистики, — невыразительный голос принадлежал Элинор, секретарше, которая занимала это место вот уже лет тридцать.

Кэри не пыталась изменить голос.

— Привет, это Кэри Джейкобс, — она подумала, знают ли на факультете о любовнице Тима. — Я могу поговорить со своим мужем? Он должен быть в кабинете, но не берет трубку.

— Я его не видела, миссис Джейкобс, — Элинор сделала паузу. — Я скажу ему, что вы звонили. Или оставьте ему сообщение.

Кэри ужасно хотелось задать еще какие-нибудь вопросы, выяснить, открыто ли Тим живет со своей девушкой или же держит свою частную жизнь втайне от преподавателей факультета. Но она сдержалась. Какой смысл задавать такие вопросы? Кроме того, нет гарантии, что Элинор скажет правду. Ей всегда нравился Тим, она будет лояльна к нему, а не к его жене.

Она решила оставить Тиму сообщение. В течение дня она звонила ему множество раз, но не получила ответа.

Так и не дозвонившись мужу, она и договорилась о встрече на следующий день с пастором Марком.

— Все хорошо? — пастор казался обеспокоенным.

— Ну... — голос Кэри сорвался, и ей пришлось собраться с силами, чтобы продолжить. — На самом деле, нет.

— Мне очень жаль, Кэри, — пастор Марк ждал.

— Тим... — она сглотнула рыдания, которые всегда были готовы вырваться на поверхность. — Он ушел несколько недель назад.