Искатель, 2005 №5
Шрифт:
Пэр утвердительно кивнул:
— Ничего, разберемся.
— Разберетесь. На чертеже я вам все показал. Да, кстати, у вас, наверное, бензина маловато? Так я вам канистрочку подкину. До поселка хватит, а там заправка круглосуточно работает.
— Да, бензин бы не помешал.
— Нет проблем. — Незнакомец достал из багажника канистру и поставил перед Гариком. — Берите, берите, мне столько не надо.
Пэр протянул деньги, на что человек в черном только усмехнулся:
— Сейчас я ничего не возьму, это, как вы говорите, «помощь», а дорога есть дорога. Может, еще представится случай рассчитаться. Ну, а теперь мне пора. Извините,
Гарик на секунду задержал незнакомца:
— От кого привет-то в деревне передать? Приятелю вашему.
— А, правильно, я и забыл представиться. Ну, — незнакомец почему-то почесал за ухом, — скажите, что встретили по дороге Анатаса, помогли ему, стало быть, он и передает привет. Запомнили? Анатас. Ну, господа, до свидания, — последнее слово Анатас выделил ударением.
Пэру почудилась ледяная, словно дьявольская, усмешка в глазах незнакомца, когда тот садился в машину. «Восьмерка» с тонированными стеклами рванула с места так, что черный глянец машины на мгновение слился с клубами сизо-черного дыма.
— Ну, дает! — зачарованно глядя вслед, произнес Гарик.
— Что скажете? — спросил Пэр, разглядывая оставленный ему чертеж. От бумаги шел пряный запах, напоминающий перечный.
— Подозрительный тип, — проворчал Борис, — какой-то местный клоун. Лапши нам понакидал на уши. А бриллиант у него точно фальшивый. Настоящий просто не может быть таких размеров.
— Да-да, — тут же съязвил Гарик. — Только у этого «циркача» от баксов бумажник лопается и ручка — золотой «Паркер».
— А ты что, на зуб его ручку пробовал? И в кошельке неизвестно еще, что за валюта лежит. Может, монгольские тугрики. — Аспирант заржал, как конь. — Скорее всего, этот Анатас, или как там его, «восьмерку» спионерил, а нас специально на партизанские тропы спроваживает. Может, там впереди и «шакалов» нет. А мы будем полдня лишних кружить по лесам и болотам.
Гарик хотел что-то возразить, но Пэр, похоже, уже принял решение.
— Главное, что он про церковь знает. Этим все сказано. Непонятно только, как они так быстро пронюхали? Хоть убей, не пойму. А вы тут, как пацаны, про чужие баксы спорите. Тут когти надо рвать, и чем быстрей, тем лучше. Странно, что он за бензин не взял. Может, и впрямь крутой мужик. Ладно, сделаем так: тормознем пару машин, а там и решим. Все, поехали.
Незнакомец не соврал. Встречные водители подтвердили его слова. Поэтому, когда подъехали к указанному на чертеже месту, Пэр без колебаний повернул направо. Заросли черемухи, ольхи, березняка живой стеной тянулись вдоль колеи, когда-то пробитой тракторами. Во многих местах время почти заровняло глубокие следы трактора. Высокая пожухлая трава, видно, нечасто в этом году приминалась колесами.
Глава 6
Было уже заполдень, когда миновали вторую развилку, съехав с грунтовой дороги опять на лесную.
— Скоро выедем к болоту, — заметил Гарик.
Чертеж лежал у него на коленях, и он внимательно отмечал все развилки и повороты.
— Скорей бы, жрать сильно хочется. Аж живот сводит. — В подтверждение своих слов Борис сильно икнул. — А ведь говорил, что надо булок прикупить да лимонаду. А вы: «Некогда, некогда, обедать дома будем». Надо было…
— Не ной, как баба, не подохнешь, — недовольно проворчал Пэр, — подумаешь, жирку немного скинешь. Это на пользу пойдет.
— Да, на пользу, — забубнил
— Следующего раза не будет. Я с тобой на дело больше не пойду. Фамеди[2], — сказал как отрезал Старший.
Аспирант обиженно закусил губу и снова занялся своим блокнотом. Впрочем, разговор все равно бы прервался. Дорога становилась труднее и труднее буквально с каждой новой сотней метров. Временами казалось, что дороги нет вовсе, а машина продирается через чащу напролом, находя более широкий проход между деревьями. Огромные развесистые ели создавали неприятный полумрак, уродливые березы совершенно не походили на своих стройных и веселых подружек из рощ и перелесков. Их короткие и толстые стволы принимали порой самые причудливые очертания. Воздух был наполнен затхлой, как невесело пошутил Борис, замогильной сыростью. Несколько раз пришлось останавливать машину и вылезать всем троим — убирать загромождающие путь стволы мертвых деревьев. Когда машину остановили в третий или четвертый раз, Гарик сплюнул и выругался:
— Вот, черт, куда нас занесло! Я такого леса еще не видел. Здесь не то что леший, а сам дьявол обитает.
Жуткий леденящий душу звук — может, рев зверя, а может, резонирующий эхом порыв ветра — долетел откуда-то из глубины чащи. Гарик с Борисом испуганно переглянулись и замерли. У Пэра, уже слышавшего нечто подобное ночью, хрустнула челюсть. Сохраняя хладнокровие, он один откинул ствол поваленного дерева. Борис, бледный как полотно, пытался пошутить:
— Вот, Гарик вспомнил про дьявола — он и дал о себе знать. А голосок-то у него не очень музыкальный!
Его юмора никто не поддержал, Пэр лишь почему-то вполголоса выругался.
Наконец чаща стала редеть. Могучие деревья словно бы расступились по сторонам, и взору молодых людей открылась равнина, окаймленная с противоположной стороны лесом. Дорога поворачивала налево и вела вдоль края болота, отделенная от него лишь зарослями невысокого кустарника. По другую ее сторону неприступной стеной высился лес. В ширину болото и впрямь было километра два, не больше, о длине его можно было только догадываться. Пэр прибавил газу, дорога здесь была получше.
Прошло совсем немного времени, и Гарик заметил на противоположной стороне крыши домов. Кустарник в этом месте был совсем редкий. Болото просматривалось хорошо. Вдруг Гарик подал команду:
— Тормози, вот она — гать.
Они стояли на самой границе густого леса и огромного серо-желто-бурого поля. Поля, образованного непроходимой топью. Полное безмолвие царило над этой мрачной равниной. Ни порыв ветра, ни крик птицы, ни стук дятла, ни треск ветки — ни один привычный лесной звук не нарушал мертвецки-сонного покоя природы. Но болото жило. Время от времени тишину нарушало почти человеческое «ойканье» — на поверхность выходил болотный газ. Болото смердело, наполняя воздух своей дурманящей гнилью.
В этом месте болото сужалось. Отсюда хорошо виднелись не только дома, но и отдельные надворные постройки, часть деревенской околицы. Гать была неширокой — не больше двух метров. Видно было, что проложили ее очень давно. Сквозь толстый слой мха и прочей болотной растительности лишь кое-где проглядывали черные склизкие бревна.
Гарик со всего разгона прыгнул на настил, который от его веса качнулся и слегка ушел вниз. Ботинки оказались в мутной жиже. Выбравшись на твердь, он покачал головой: