Искатель, 2005 №5
Шрифт:
— Сидайте! — распорядился дед, указав рукой на лавку.
Сам же он, взяв у Пэра большой пакет с пластмассовыми ручками, вышел. Изнутри изба выглядела такой же печальной, хотя беспорядка не было. Стены и потолок покрывали грязные и полинявшие от времени обои. Штукатурка на печи потемнела и местами отвалилась. Мебель, состоящая из стола, пары табуреток, широкой лавки да, наверное, еще дореволюционного комода, была под стать избе — серой и невзрачной. Бросалась в глаза и непривычная для деревни пустота стен — ни фотографий, ни репродукций, не было и иконы. Затхлый, отдающий погребом воздух, дополнял нерадостную обстановку.
Хозяин вернулся довольно быстро.
— Вот, друзья мои молодые,
— Отлично. — Пэр на мгновение представил вкус жирного пахучего бутерброда. — Еще бы молочка немного да чеснока головку. Мы заплатим, отец, не волнуйся.
Дед пристально поглядел на него, усмехнулся.
— Чеснока не выращиваем, коров не держим. А ежели хотите, так напитку вам бутыль налью, своего, по старинному рецепту приготовленного. Денег мне ваших не надобно. Есть их не станешь, на стенку я их тоже не клею.
— Ну, как знаешь, спасибо тогда тебе. Напиток возьмем твой, конечно, запить-то надо угощенье.
— А что, мальцы, может, по стаканчику и тут пропустим? Да на зуб чего покладем?
— Нас товарищ в машине ждет, обещали скоро вернуться.
— А вы и вернетесь скоро, чай не пировать будем.
Молодые люди переглянулись. Пэру стал неприятен просящий взгляд Аспиранта, и, чувствуя в глубине души какое-то предательство по отношению к Гарику, он согласился. Мигом на столе появилась вареная картошка, хлеб, сало и огурцы. Вольф с удовольствием разлил по стаканам зеленовато-желтую жидкость. Выпили. На вкус напиток казался приятным и некрепким. Пэр уловил яблочный запах и аромат каких-то трав. Некоторое время гости молча поглощали деревенский обед. Выпитый на пустой желудок напиток слегка запьянил. Борис первым нарушил молчание:
— Ну, дед, благодатный у тебя напиток, настоящий эликсир здоровья.
— Да-да, этот напиток настоян по старинным рецептам на травах. Такого вы нигде больше не попробуете. И полезен очень, — Вольф весело подмигнул.
Пэр сдержанно тоже поблагодарил хозяина за угощение. Выпили еще по половинке. Аспирант почувствовал, как легкий туман застилает его глаза. Ему захотелось что-нибудь сказать. Немного заплетающимся языком он начал говорить о прелестях деревенской жизни. Еще бы — чистый воздух, тишина, физический труд. В хлеву коровка мычит, поросенок хрюкает. Просто рай на земле. Наконец он с серьезным видом встал из-за стола и предложил выпить за российскую деревню. Вольф охотно согласился. Пока он наливал, Пэр несильно стукнул своего компаньона по ноге и выразительно кивнул головой на дверь. Тот, уже изрядно окосевший, предпочел сделать вид, что не понял намека. Он еще подложил себе картошечки, сделал очередной бутерброд с салом и попытался навязать хозяину новую тему разговора:
— Послушай, дед, а почему тебя Вольфом зовут? Ты что — немец?
Вольф сначала закашлялся, потом насупился, при этом подбородок у него вытянулся и сделался похожим на волчий. Немного помолчав, он ответил:
— Никакой я не немец. Нет. Хотя в Германии бывал, и не раз. А имя… какое дали, такое и ношу. Чем оно плохое? — На мгновение его рот криво усмехнулся.
Наконец Пэр решительно поднялся из-за стола.
— Спасибо, хозяин, но нам пора. Гарик ждет.
Дед не забыл положить обещанную бутыль в пакет. Он проводил своих гостей до самой гати и дружелюбно попрощался:
— Спасибо вам, что в гости пришли, не побрезговали нашим деревенским угощением. Приходите еще, не стесняйтесь. Ну, идите. — Простившись, дед, не оборачиваясь, упругой походкой зашагал к дому.
Пока молодые люди угощались, погода несколько изменилась. Поддувал северный ветерок. Небо стало затягиваться свинцовыми тучами.
Неожиданно налетел сильный порыв ветра. Мгновение спустя из-за спины донеслось крепкое русское выражение и легкий всплеск воды. Пэр обернулся и остолбенел. Высокое кожаное кепи Бориса было отнесено ветром на приличное от гати расстояние. Его самого на настиле уже не было. Правая нога стояла на пне, а левая, которую он только что вытащил из мутной жижи, балансировала в воздухе. Наконец, черпнув еще раз левой ногой воду, он кое-как пристроил ее на полусгнивший пень. Слега оказалась намного короче, чем надо было. Борис стал готовиться к новому прыжку.
— Стой! — Голос Пэра зазвучал так, будто он находился на плацу. — Назад! Живо на гать выбирайся!
Борис кое-как развернулся на пеньке. Глупая улыбка появилась на его лице. Видать, хмель возымел на него сильное действие.
— Я сейчас, только шапочку свою достану. Обожди пять минут. Айн момент.
— Брось свою кепку, дурак, и выбирайся на бревна. Тебе она что, дороже жизни? Или денег жалко на новую? Так я тебе со своей доли куплю. Вылазь живее!
— Нет, Пэр, кепи я должен достать. Кепи-то дорогое, мне его Лерка подарила. Подарок хороший, и девчонка она ничего. Я еще подумаю, но, может быть, из подружек и переведу ее в невесты. — Борис как-то деланно рассмеялся. — А ты говоришь «брось». Из принципа не брошу. Пока не достану — не вылезу из этого чертова болота, сатана меня бери!
Тяжелейший вздох, словно стон, пронесся над долиной. Видать, где-то в одном месте скопилось много газа, и теперь он прорвался наружу. На какое-то время Пэр замешкался, соображая, как повлиять на своего компаньона. Тем временем Борис еще переместился на метр — полтора ближе к заветной цели, удачно приземлившись на кочку, которая лишь подмялась под ним. Слеги все равно не хватало. Борис стал готовиться к новому прыжку. Пэра будто бы сковала какая-то сила. Он больше не пытался кричать, а завороженно, с необъяснимым интересом смотрел на происходящее. Борис пошарил палкой, ища твердую основу для нового прыжка. Похоже было, он что-то нашел, потому что, подумав немного, прыгнул.
Пэр не сразу понял, что произошло, а когда понял, почувствовал, как на голове зашевелились волосы. То ли Аспирант не допрыгнул каких-то сантиметров, то ли твердь оказалась призрачной, но его ноги ниже колен завязли в трясине. Самоуверенная улыбка мелькнула на его лице:
— Ерунда, кепи стоит сухих ног!
Уверенный, что твердь где-то рядом, он стал тыкать слегой куда попало. Мутная жижа быстро подступила почти к самому его округлому заду, а палка все не могла ни во что опереться. Наконец она ушла в трясину — у Бориса уже не было возможности ее достать. И вот тут страшный от испуга вопль «Помогите!» огласил болото. Пэр вышел из оцепенения тогда, когда Аспирант еще пытался шутить. Он действовал: стоя на пне, на котором еще недавно балансировал Борис, упорно искал кочку, ту кочку, с которой тот совершил свой последний прыжок. Трясущимися руками он втыкал жердь в болотную тину, матерился, кричал, подбадривая погибающего: