Искатель, 2003 № 04
Шрифт:
— Что сделаем? — забеспокоился Голливуд.
— Зажарим тебя до состояния мумии.
49
Следователю прокуратуры Рябинину пришлось осматривать два места происшествия: квартиру коллекционера и пансионат. Гора протоколов, множество возникших оперативных вопросов… УПК обязывает вещественные доказательства приобщать к протоколу осмотра и обыска. А что делать с саркофагом? Попробуй его приобщи. А жаросушильное устройство в пансионате?
У Татьяны, старшего оперуполномоченного из аппарата ГУВД, Рябинин спросил:
— Почему в гроб не полез Леденцов? Женщину сунул…
— Вдруг Голливуд оказался бы в пансионате? А я пришла якобы дать ответ на его предложение о загранице.
— Неужели мумию из саркофага сама тащила?
— Брр! Оперативник вынул, а я в этот гроб флакон духов плеснула.
Мумию извлекли из сарая. На черное обугленное лицо с вылезшими белками глаз смотреть избегали: только Чадович грустно постоял над неузнаваемым Челноком, простив ему хитрость, с которой тот бегал от него. Мумию отправили на судмедэкспертизу. Голливуда в наручниках отвезли в изолятор временного содержания — допрос впереди.
И, как бывает после долгой изнуряющей работы, они обессилели. Хотелось повалиться тут под соснами на вересковые кустики и смотреть в осеннее небо, дышать сосной и принюхиваться к далекому запаху багульника. Общее настроение выразил Леденцов:
— Что, пикник?
— Только подальше от пансионата, — подсказала Татьяна.
Такое место нашлось — на бережку, с которого были видны кувшинки в озере, недобранные отдыхающими. Брезент, два сухих сосновых обрубка и один пень сложились в столовое место. Капитан Оладько съездил в ближайший магазин, а Татьяна это столовое место превратила в застолье.
Выпили традиционные рюмки: первую за успех завершенного дела, вторую — за погибших товарищей, третью — за женщин, точнее, за единственную тут женщину. Закуска была разнообразной, но сплошь консервированной, включая банку маслин. Оперативники взялись за свиную тушенку, Рябинин за рыбку, а Татьяна скушала одну маслинку.
— Как же ты все-таки вышел на Голливуда? — спросил Оладько Чадовича.
— Случайно, — хмуро буркнул лейтенант.
— Нет, множество случайностей, например, с Челноком, в конце концов сложились у тебя в закономерность, — подсказал Рябинин.
— А вот вы как на Голливуда вышли? — нелюбезно поинтересовался Чадович.
Рябинин понимал его обиду. Получалось, что шло два параллельных розыска; выходило, что лейтенант мог бы и не гоняться за Голливудом на велосипеде.
— Лейтенант, мы все работаем по версиям. Ты по одной, я по другой. Никакой информации не скрывал… Голливуда я вычислил.
Не то чтобы следователю не поверили… Общее сомнение выразил Оладько:
— Такого зверя и компьютеру не вычислить.
— Компьютеру нет, — засмеялся Рябинин. — Голливуд кто? Главным образом мошенник. Сколько в городе судимых мошенников?
— Несколько
— Верно. Но Голливуд мошенник крупный. Отбрасываю всех мелких.
— И крупных много, — опять заметил Леденцов.
— Голливуд совершал мошенничества оригинальные. Значит, отбрасываю все заурядные. И последнее: Голливуд перевоплощался. А таких набралось человек пятнадцать…
— Прилично, — заключил Оладько.
— Мне выделили пятнадцать оперативников — на каждого подозреваемого.
— Все-таки как на него выйти, если нет ни адреса, ни прописки? — не понимал Оладько.
— Помог хороший портрет, который мы показали всем таксистам. А пешком Голливуд не ходил. И вот звонок от водителя: похожий тип приехал на такси и вошел в национальную библиотеку. Тут уж подключилась Татьяна, майор, фамилию ее нам знать не обязательно.
— Можно было проще, — удивился Чадович. — Пустить за ним «хвост».
— Лейтенант, неужели такой зубр, как Голливуд, не засек бы «хвоста»?
— Взять бы его сразу, — не сдавался Чадович.
— И остаться без улик? Квартиры его не знаем, соучастников не знаем, заграничных планов не знаем, никто бы его не опознал без парика и прибамбасов.
— Да, а теперь в его квартире засада, — подтвердил Леденцов.
— Канал сбыта неизвестен, — заметил Оладько.
— Впереди допросы.
— Голливуд не скажет.
— Рябинину скажет, — заверил Леденцов.
В наступившей тишине где-то цокнуло. Они подняли головы: малую толику синего неба пересек почти огненный прочерк — белка прыгнула с сосны на сосну. Все почему-то улыбнулись и подняли стаканчики, которые оказались наполненными сами собой. Они и опрокинулись по назначению самопроизвольно.
— Кстати, о признании вины, — заговорил Рябинин. — Был у меня парень, изнасиловал женщин пятнадцать, но не признавался ни в одном эпизоде. А очень любил читать. Принес я в камеру пару блокнотов и предложил ему описать все в форме романа. Сперва отказывался, потом начал, увлекся… Я эти блокноты приобщил к уголовному делу.
— Рябинин до сих пор работает без компьютера, — оповестил Леденцов.
— Толстой тоже жил без компьютера, — буркнул следователь.
— С компьютером написал бы втрое больше, — разъяснил Оладько.
— Сергей Георгиевич, говорят, парапсихологи создали «Бюро регистрации предчувствий». А где регистрировать чувства?
— В ЗАГСе, — подсказала майор.
Леденцов поднял руку, призывая выслушать важное сообщение. Все притихли, только Оладько своими лошадиными зубами грыз неизвестно откуда взятую кость.
— Господа офицеры, майор Татьяна прибыла к нам из Москвы.
Она сидела на пеньке и улыбалась природе, потому что ее ореховые глаза, похоже, были родом отсюда, от бурой коры сосен, от рыжих белок и желтой травы. Ее московское происхождение оперативников почему-то обрадовало. Чадович сразу же спросил: