Искатель, 2003 № 04
Шрифт:
Не было уверенности, что мумия пролежит долго. Все-та-ки не из Египта. Правда, хозяин сказал, что лишь бы продать, а потом пусть она хоть уходит. У Савелия не было и уверенности, что заказчик ее возьмет, а не распознает самодельщину. От напряженной работы, от бессонных ночей, от смрада, от противнейшего запаха горелого мяса и асфальта постоянно першило в горле и болела голова. И еще…
Неясная тревога щемила сердце. Откуда она и почему? Савелий препарировал ее, эту тревогу. Может, он совершает уголовщину? Бомж был мертв, мертвее не
Савелий налил полстакана водки и проглотил с реактивной скоростью. Почему хирурги, патологоанатомы и кладбищенские работяги пьют? Потому что заглядывают туда, куда живому смотреть не положено.
И все-таки откуда тревога? Не из-за трупа же? В анатомичке он их резал десятками. И даже ночевал в морге, правда, сильно выпив. Может, нервы разъедал взгляд жидко-синих глаз хозяина, словно налитых бензином?
Савелий решил с кухни уйти, где дух горячего асфальта и гари, казалось, въелся в котлы и миски. Он уже встал…
Одна из громадных кастрюль издала непонятный звук. Тренькнула, будто в нее уронили монетку. Если бы Савелий не выпил водки, то на звук не обратил бы внимания, но поскольку он все-таки выпил, то поднялся и в кастрюлю заглянул. Никакой монетки. Но звук повторился и шел издалека, из коридора.
Савелий вышел на полусогнутых. Звякнуло… Нет, звук не издалека — звук из комнаты, где стоял саркофаг. Синичка влетела в открытое окно… Или кошка запрыгнула…
Он на тех же полусогнутых прокрался к приоткрытой двери и заглянул одним глазом, не высовываясь. У стен две кровати, саркофаг посредине… И никого. Тревога, вызванная, скорее всего, выпитой водкой. Он уже хотел уходить…
Выпитая водка ударила жаром в лицо, словно ее мгновенно испарила высокая температура — саркофаг вздрагивал от непонятного движения внутри…
Савелий хотел сделать шаг назад, но было нечем, нога пропала — он ее не чувствовал. В голове слиплись мысли… Что там? Мумия ожила? Недосолили, недокоптили? Но ведь мужик без внутренностей! Вылезает? Саркофаг же на замочках… Покойница-мать предупреждала, что резать мертвецов нельзя. Савелий натужился, пробуя заставить ноги сдвинуться… И не успел…
Из-за пузатого саркофага поднялась темная фигура. Новая волна жара хотела было шибануть в щеки, но как бы замерла на полпути — не мумия. Парень в черном комбинезоне с дрелью в руках. Наверное, влез в открытое окно. Зачем? Сбивает с саркофага замочки? Крадет мумию?
Размышлять было некогда. Пока вор его не видел, Савелий тихохонько подал назад, на кухню, и в считанные минуты собрал свои вещички. Бежать отсюда, из этого проклятого места. Скоро хозяин приедет, просил помочь грузить
С сумкой на плече Савелий бесшумно вышел из пансионата, перемахнул через штакетник и ринулся к шоссе через кусты, ломая ветки, как заблудившаяся корова.
47
Плохое настроение от плохого розыска: никакого розыска, никакого настроения. Лейтенанта настораживало, что начальство оставило его в покое. Дергало по другим делам, но ни слова о скрипке, о сабле и о зубах. Лейтенанту заползло в душу гадливое подозрение: не подключил ли майор к делу другую группу и других оперов? Или тут влезло Главное Управление да еще с ФСБ?
В коридоре растопалисъ. Лейтенант вышел. С конференции из ГУВД вернулись участковые и теперь покуривали группками.
Чадович подошел к одному, который ему нравился и не нравился начальству. К сорока годам он едва дослужился до капитана. Серьезных проступков за ним не числилось, а так, разные казусы. Например, обыск без всяких санкций: ходил по квартире, якобы интересуясь житьем-бытьем. Открыл шкаф — где такой купили? Заглянул под кровать — шнурки у него развязались. Распахнул ванную — кафелем облицована?
— Интересная конференция? — спросил его Чадович. — Разве за пару часов решишь сотню вопросов?
— Каких?
— Ну, хотя бы про идиотские вызовы участковых. Одна баба обнаружила под окном своего пригородного дома нечеловеческие следы…
— А чьи?
— Не то дьявол, не то инопланетянин.
Капитан что-то говорил о глупости — вызывать на эту хреновину участкового. Но Чадович уже не слушал и отрешенно смотрел на шевеленье его губ. Лейтенанта как парализовало: не страх, не отвлекающие дела, не зов начальника… Память, на которую он давил так, что мозг почти отключил слух и зрение.
— А какой участковый выезжал?
— Телушкин из сорок седьмого отдела…
Чадович на пожарной скорости влетел в кабинетик и отобрал телефон у Фомина. Участкового Телушкина на месте не оказалось, но у Чадовича такой был голос и с таким напором, что участкового отыскали и велели соединиться с опером. Через двадцать минут тот соединился.
— Лейтенант, что случилось?
— У тебя был вызов на какие-то странные следы?
— Кто эту дурь разносит? Мало ли что бабе покажется?
— Но ведь ты тоже видел?
— Видел. Не то след, не то на ходулях ходили.
— Круглые вмятины?
— Вернее, не на ходулях, а как бы на деревянных колодках.
Чадович вздохнул. Может быть, ходули и колодки… Но в его зрительной памяти стояли плоские следы на пыльной поверхности пола за холодильником у старушки со скрипкой. Отпечатки замысловатые, равномерно-овальные, словно вместо ноги в ботинок затолкали чугунную болванку.
— Лейтенант, где это находится? — спросил Чадович.