Искатель, 2002 №5

Левицкий Андрей Юрьевич

— Нет.

Художник захлопнул дверь. Вечер был испорчен. Творить можно только в радости. Он слонялся по мастерской, изредка подходя к зеркалу. Синяк расцветал прямо на глазах. Викентий усмехнулся: ломаешь голову над получением цвета… А природа, не прикладая сил, свободно играла на его лице желто-сине-зеле-ными оттенками.

Викентий прошел на кухню и смешал в бокале водку с тоником. Выпив, он понял, что не синяк внес смуту в его душу и даже не сама выходка хулигана.

Расстроила вероятность. По городу бродили тысячи

неполноценных личностей: алкоголики, бомжи, наркоманы, безработные, какие-то переселенцы… Обиженной девице не представит труда нанять парня расправиться с художником. И киллера нанять просто, как купить бутылку — за ящик водки алкаши маму родную угробят.

Выпитый коктейль взбодрил: есть же крыша — Дельфин. Эта мысль, похоже, взбодрила не только его, но и телефонный аппарат. Викентий снял трубку. Гнусоватый — из морских глубин — вызванный памятью художника голос спросил:

— Трахаешься?

— Позвольте…

— А дело побоку?

— Какое дело?

— Художник, ты гнилой струей воду не мути. Как банкирша?

— Больше я у нее не был.

— А она звонит?

— Каждый день.

— Что же ты, падла, творишь? Тему под корень! Я не скрываю, у нас есть свой интерес. Но тебя-то, сук безмозглый, разве своя картинная галерея не интересует?

— Вообще-то…

— Художник, не забывай, что ты у нас на крючке.

— Я не отказываюсь, но как?

— А то тебя учить? Сексом вышиби из нее слезу.

— Но практически…

— Практически сделаем без тебя. Ты получи согласие. Все по закону: я приду от фирмы, официальные бумаги, расчетный счет в банке…

У Викентия болела голова. Он знал, что есть какой-то главный вопрос, но не мог его вспомнить. Кулачный удар вышиб все… Похоже, Дельфин ждал этого вопроса. Художник тронул синяк, боль обожгла мозг, и память проснулась.

— Сколько просить?

— Пять миллионов сроком на один год.

Если бы в РУВД велась летопись телефонных звонков граждан, то вышел бы многотомный юмористический сборник. Деловые сообщения были настолько редки, что дежурный по РУВД, будь его воля, все телефоны вообще бы пообрезал. Домашние, спутниковые, сотовые, дельта-телефон… В туалет ходят с мобильником. Интересно, о чем люди говорят? Неужели о курсе валют?

Сообщения же о криминале он сразу переводил на уголовный розыск, чаще всего, на майора Леденцова.

— Дежурный, я пришла домой, а на потолке висит зонтик…

— Гражданка, тут милиция, а не цирк.

— В потолке дыра. Я живу на последнем этаже. Вор с чердака пробил отверстие…

— А зонтик при чем?

— Он в него осыпал штукатурку.

Так, покушение на квартирную кражу. Дежурный перевел звонок на опер-квартирщиков. Но телефон опять звонил.

— Товарищ дежурный, моя соседка выдает себя за иностранку.

— Какого государства?

— Якобы родилась в Турции.

— А на самом

деде?

— В поселке Бадья.

— Объясните, что в Турции не престижно. Пусть рождается в Париже.

Помощник принес фаянсовую кружку свежего чая. Дежурный знал, что до очередного звонка допить он не успеет.

— Дежурный милиции?

— Он.

— Как понимать: запретили чудесные пионерские песни и по радио во всю распевают песни блатные? Про Владимирский централ и Мурку, а?

— Гражданка, нам бы этих Мурок переловить, не до песен.

Дежурный допил-таки чай. Все эти чепуховые вопросы фиксировались на пленку. В журнал происшествий шел только криминал. Иногда звонили, чтобы выговориться: занимало время, но как-то разнообразило бесконечное дежурство.

— Извините, это милиция?

— Так точно.

— Живу и боюсь.

— Чего?

— Мафии, а раньше боялся КГБ.

— Что же вы такой нервный?

— И знаете, мафии боюсь сильнее, чем КГБ.

Видимо, больной человек. Дежурный вступил в пятиминутный разговор, сравнивая силу двух могучих организаций. Конечно, проще бросить трубку, но человек-то больной. Этак можно на каждый второй звонок не отвечать.

— Товарищ дежурный, какой ужас, муж пропал!

— Придет.

— Не придет, поскольку он тело.

— Сильно пьян?

— Умер сегодня утром…

— Труп, что ли?

— Врач установил.

— Вы звоните из морга?

— Из дома. Закрыла квартиру, пошла оформлять документы… Прихожу, а его нет.

— Гражданка, переключаю вас на отдел квартирных краж…

Дежурный не удивился. Трупы уходили, приходили, оживали, даже являлись в милицию за справками, что они не померли. Могла быть и кража трупа на органы — случаи имели место. Тогда женщину надо бы адресовать в уголовный розыск.

— Господин дежурный, котенок с утра орет во дворе на дереве. Что делать?

— Снять.

— Береза тонкая, не залезть, лестница короткая…

— Звоните в МЧС.

Это что: на прошлой неделе приходит женщина домой, а по квартире расхаживает индюк — красная борода, топает, шипит. Как попал, зачем попал?.. Впрочем, в ванной крокодилов находили, в шкафу обезьяну…

— Товарищ дежурный, сосед выражается на всю коммунальную квартиру!

— Какими словами?

— Кричит, блин да блин.

— Это же не ругательство, а еда.

— Это вместо «б…»!

— А я думал, что это просто мучное изделие.

Ближе к вечеру посыплются звонки криминального характера: драки в ресторанах, мордобитие на кухнях, разборки на улицах, трупы в подвалах… Шутки кончатся — пойдут выезды на места происшествий. До этого времени следовало основательно закусить, чтобы энергии хватило на всю ночь. Дежурный уже хотел посадить за пульт помощника, но почти детский голосок в трубке задержал.

— Господин милиционер, кому мне сделать важное сообщение?