Исцелить душу
Шрифт:
— Что случилось? — спросила Делора, сердце забилось частыми ударами. — Рея? Ты видела их?
Та покачала головой.
— Я чую кровь, — сказал Магнар, отпуская её, чтобы направиться в ту сторону, откуда доносился запах. Какая-то часть её успокоилась. Фёдор не кровоточит. У них также не было запаха, и их тело нельзя было ранить, оно просто обтекало то, что в них вонзалось.
— Олень пропал, — констатировал Орфей.
Делора посмотрела туда, где он лежал раньше, и увидела, что он исчез. Её глаза расширились.
— Подожди…
Делора
По крайней мере, они в безопасности, но всё же…
— Нет! — закричала Делора, бросаясь к голове оленя и дергая за рога, пытаясь оттащить добычу от него.
Он слишком большой! Фёдор был уже почти ей по бедро, и она не хотела, чтобы он становился еще больше!
Фёдор с грохотом опустил когтистую лапу на оленя и зарычал; его окровавленные клыки разжались в предупреждении прямо в её сторону. Делору это не волновало, она просто продолжала тянуть.
Магнар действовал быстро, схватив Делору за талию и оторвав от земли, но она отказывалась отпускать оленя. Она брыкалась в воздухе, пытаясь освободиться.
— Отпусти, Делора, — взмолился он, оттаскивая её назад вместе с оленем, в которого она вцепилась.
Фёдор клацнул клыками, прежде чем схватить другую сторону туши и потянуть в противоположном направлении. Его рычание было ужасным, приглушенным мясом во рту. Оно стало еще свирепее, когда он снова скачком прибавил в массе.
Он больше даже не похож на ребенка. Он полностью перепрыгнул стадию раннего детства.
Орфей и Рея, пришедшие посмотреть, отступили, когда Магнару наконец удалось заставить Делору разжать руки. Фёдор встал над своей едой и зарычал.
— Остановите его, — взмолилась Делора.
— Неразумно вставать между Мавкой и его едой, — заявил Орфей. — Если кто-то из нас приблизится, он нападет. Ты действительно хочешь, чтобы мы навредили ему или наоборот?
Ее лицо сморщилось от беспокойства о том, насколько большим станет Фёдор. Она больше не сможет держать его на руках, усаживать к себе на колени.
Нет, но… Она этого не хотела.
Ей нравился Фёдор таким, каким он был. Очаровательным и маленьким.
Вынужденная наблюдать, как он пожирает оленя, не имея возможности вмешаться, она видела, как Фёдор рос всё больше и больше. Короткий мех начал пробиваться на конечностях, затем более длинный, кроличий мех стал заметен на плечах, спине и груди. Её уши горели от омерзительных звуков разрываемой плоти, хруста костей и чавканья. Делора больше всего на свете хотела отвернуться, но не сделала этого.
Он съел даже голову. Его собственный череп увеличился, словно съеденные кости поспособствовали трансформации, и он с легкостью всё разгрыз.
Покончив с едой, Фёдор встал на свои кроличьи задние лапы и на самые кончики пальцев. И все, включая двух огромных Сумеречных Странников, с опаской отступили назад.
Он огромный! Фёдор был по крайней мере на фут выше даже Магнара.
Его когти затвердели и стали длинными, даже на ногах, но тело выглядело пустым и долговязым. Оно было деформированным и впалым вокруг костей; позвоночник казался таким тонким, что ей казалось, она могла бы обхватить его руками.
Он выглядел лишенным органов и мышц.
Единственное, что не давало ему выглядеть совсем уж жутко, — это пушистый кроличий мех. Тогда она поняла, что Сумеречные Странники набирают массу, когда едят.
Сферы начинались с булавочной головки, но в конце концов два зеленых шара, совпадающих по цвету с глазами Магнара, начали расти, вращаясь, как огненный вихрь.
Фёдор начал щелкать челюстями, издавая тихие кроличьи писки, звучащие глубоко и искаженно.
Делора попыталась шагнуть вперед, несмотря на то что Магнар удерживал её. Он потянул её назад.
Впервые в жизни её ребенок посмотрел на неё своими собственными глазами. Зелеными и такими же приветливыми, как у Магнара. Так было до тех пор, пока они не стали мертвенно-белыми, и Фёдор не издал звериный рев.
Он махнул когтями в предупреждении, пятясь назад; замешательство было очевидным по тому, как он переводил взгляд с одного на другого. Она видела отсутствие мысли, понимала, что он ничего не осознает, когда Фёдор издал скулящие вопли. Все эти резкие перемены принесли хаос в его разум.
Делора стала бесплотной, чтобы освободиться из рук Магнара.
— Фёдор, — прошептала она срывающимся голосом, смело обретая плоть прямо перед ним.
При звуке своего имени, или, возможно, просто от его знакомости, тревожные звуки прекратились. Его голова перекрутилась почти уродливо вверх тормашками, и он сделал неуверенный шаг вперед. На четвереньках, каким-то образом не спотыкаясь о свои ласты-ступни, он понюхал воздух прямо перед ней.
Боковым зрением она видела, что Магнар осторожно подошел достаточно близко, чтобы спасти её в случае необходимости.
Она была уверена: единственная причина, по которой он не вмешивался, заключалась в том, что она могла стать бесплотной. Делора не боялась. Она отказывалась бояться Фёдора, собственного ребенка, даже если это означало опасность. Но она была одна, единственный человек в поле зрения Фёдора, и легкий ветерок гнал запах её юбки в его сторону.
Он медленно подошел еще немного ближе, и она не смогла сдержать беспокойства во взгляде. Громкий визг вырвался у неё сразу после того, как белые сферы Фёдора стали ярко-розовыми, и он набросился на неё. Ей пришлось упереться руками в его морду, чтобы безуспешно оттолкнуть, когда он начал облизывать её лицо длинными, слюнявыми лизками.