Исцелить душу

Рейн Опал

— И… И тебе лучше позволить мне обнять тебя, Фёдор. Иначе я буду очень зла на тебя.

Она не знала, как на сердце может быть одновременно и тяжелее, и легче, но, по крайней мере, ей удалось попрощаться по-своему. Это было больше, чем получали многие другие в эти темные и наполненные Демонами времена.

Она перевела взгляд на Магнара. После того как она несколько мгновений смотрела на него, он наконец спросил:

— Я должен что-то сказать?

Её брови глубоко нахмурились.

— У тебя нет ничего, что ты хотел бы сказать ему?

Магнар

почесал перья у себя на шее.

— Я не знаю, что я должен говорить или делать. — несмотря на это, он всё же поднял руку и просто… похлопал его по макушке, нежно постучав несколько раз, отчего череп Фёдора закачался. — Ты странный, и твое присутствие сбивало меня с толку. Но не позволяй духу пустоты забрать тебя, иначе я отправлюсь в загробный мир и отругаю тебя за это.

Затем он резко повернул голову к Делоре.

— Это ведь то, что делают отцы, верно? Они ругают своих детей?

— Откуда ты…

Делоре не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два. Она закатила глаза. Должно быть, это Рея объяснила ему.

Покачав головой — странное поведение Магнара почему-то сделало этот момент для неё легче, — она вернула внимание к Фёдору. Она запечатлела сладкий маленький поцелуй между его пустыми глазницами, заполненными светящимися зелеными сферами, как у Магнара. Её ребенок был абсолютно не похож на неё, но она любила каждую его частичку.

— Будь хорошим Сумеречным Странником и расти сильным. И никому не позволяй себя обижать. — затем она развернула голову Фёдора к лесу, к Покрову, куда они медленно пробирались. — А теперь иди, пока я не передумала и не оставила тебя здесь навсегда.

Когда Фёдор не шелохнулся, она подтолкнула его вперед, пока он не встал на лапы. Поначалу он колебался, но медленно начал углубляться в лес, постоянно оглядываясь через плечо. Делора помахала рукой. Ей показалось очень милым, когда Магнар скопировал её жест — вероятно, просто чтобы ей было спокойнее это делать.

В тот момент, когда он скрылся из виду, произошло две вещи. Сова-Ведьма пролетела прямо над их головами, следуя за Фёдором, её крылья со свистом рассекли воздух.

А Делора больше не сдерживала свою печаль, и из неё вырвалось рыдание.

Глава 46

Магнар изо всех сил старался утешить свою обезумевшую от горя женщину на протяжении всей ночи и следующего дня. Он пытался успокоить её, когда она периодически плакала даже спустя сутки после исчезновения Фёдора.

Он гладил её волосы, пока она сворачивалась калачиком рядом с ним в гнезде, заводил музыкальную шкатулку, которая принесла ей столько радости накануне, и заваривал чай так, как показал Орфей. Её слезы были нечастыми и накатывали порывами; казалось, она не хотела ничего, кроме как быть рядом с ним.

Сейчас было глубоко за полночь, и он молча лежал с ней, спящей; её лицо было розовым от слез и прижатым к его груди, пока он предавался размышлениям.

Как

бы он ни скучал по Фёдору по-своему, часть его абсолютно приветствовала это, потому что Делора, казалось, успокаивалась только тогда, когда он держал её. И как бы она ни была опечалена, она также пыталась утешить его, не осознавая, что, хотя он и беспокоился, и скучал по Фёдору, большая часть его забот была сосредоточена на ней.

Возможно, он был оторван от истинного чувства печали из-за своей природы. Он мог обрести человечность, но она была ограничена тем фактом, что он был Мавкой. Душа Делоры сильно потускнела с уходом Фёдора, но начинала возвращаться к своей новой норме — сияя жизнью ярче, чем когда она впервые подарила её ему.

В её душе осталась лишь одна трещина тьмы, тянущаяся от правой груди до левого бедра. Он не знал, как убрать её, и это был последний кусочек, мешавший душе полностью превратиться в пламя.

Она плохо переносит свою печаль. Магнар убрал прядь волос, прилипшую к её приоткрытым губам. Но я не возражаю. Он провел когтем под её челюстью, чтобы слегка наклонить её лицо и посмотреть на нее. Она прекрасна, независимо от состояния её лица.

Ему даже нравилась розовинка на её щеках и носу. Это показывало, что она полна жизни. Он предпочитал это темным кругам, которые раньше были под её безжизненными, унылыми глазами.

Он провел когтем по скуле почти с благоговением. Несмотря на всё, что произошло за последние несколько грустных дней, Делора несколько раз порывалась поцеловать его, и каждый раз его сердце трепетало. Она также отвечала ему взаимностью, словно хотела быть ближе, когда ему становилось слишком трудно удержаться от того, чтобы лизнуть её губы.

Она танцевала своим языком с его. Они разделяли этот поцелуй — единственный, на который он был способен, — но ни один из них не заходил дальше. Казалось, она просто жаждала близости.

Как бы сильно Магнар ни хотел коснуться Делоры интимно, он не хотел, чтобы она подумала, будто ему безразлична её боль.

Когда ей станет лучше, мы попробуем. Он ткнулся в неё носом. Я готов ждать её.

Когда рассвет приблизился, Магнар позволил себе отдохнуть, закрыв зрение. Он не ушел, как делал это до ухода Фёдора из дома, боясь, что она расстроится, если его не будет рядом.

Он не ожидал проснуться до восхода солнца. Он знал, что потянулся к ней, только чтобы обнаружить, что её нет в гнезде. На улице всё еще была ночная тьма.

Он собрался встать, но не почувствовал нужды спешить, услышав дыхание, доносящееся из глубины дома.

Делора стояла на коленях в одной из его рубашек, камин был зажжен, чтобы согревать её и давать свет. Рядом с ней также горели две свечи, освещая стену в гостиной, которую она расписывала.

— Что ты делаешь, Делора? — спросил Магнар, подходя ближе.