Исцелить душу
Шрифт:
— Я не могла уснуть, — тихо пробормотала она, не отрывая глаз от стены. — И я решила, что больше не хочу плакать.
То, что она рисовала, было лишь мешаниной пятен и линий — началом большой картины. В данный момент она рисовала белую полутреугольную форму поверх черного пятна с конечностями. Оно было маленьким, но он видел наброски двух других фигур по бокам, гораздо большего размера.
Я рад, что она перестала плакать. Её лицо не было красным, как в последние два дня, что означало, что она
Он опустился на колени рядом с ней, не желая отрывать её от занятия, которое, возможно, заставляло её чувствовать себя лучше.
Оглядывая то, что она создавала, он спросил:
— Что ты рисуешь?
— Нас. — Она потянулась, чтобы макнуть кончик кисти в миску с белой краской, прежде чем продолжить. — Я боялась, что забуду, как выглядел Фёдор. Даже если я увижу его снова, я знаю, что он будет большим, но я хотела запомнить его маленьким.
Тогда он понял, что фигуры, которые она рисовала, были их семьей: маленький Фёдор, а позади него — Делора и Магнар на коленях. Её темные брови были сдвинуты в узле концентрации, губы сжаты в той же эмоции. Она такая милая в этот момент.
Заметив, что он просто смотрит на неё, она покосилась на него уголком глаза.
— Прости. Наверное, тебе скучно на это смотреть. Хочешь помочь?
— Я? — Его взгляд упал на дополнительные краски и кисти в мисках. — Я не умею этого делать.
Она попыталась ободряюще улыбнуться ему, но было очевидно, что улыбка слабая и фальшивая.
— Ничего страшного. Вот. — Она протянула ему кисть, с которой капала черная краска. — Может, ты нарисуешь себя? Просто старайся не выходить за линию, которую я наметила, но даже если выйдешь, я смогу поправить.
Уютная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня и их дыханием, повисла между ними, пока Магнар водил кистью по дереву. Он брал новую краску, когда мазок истончался, изо всех сил стараясь не ошибиться. Его сферы вспыхивали красновато-розовым, когда он ошибался, но её уверения, что всё будет хорошо, позволяли им с легкостью возвращаться к зеленому цвету.
Но… Магнару было неинтересно рисовать.
Ему нравилось наблюдать, как это делает она, но само занятие его не увлекало. Для него покраска стены не имела особой ценности.
В конце концов он опустил руку и снова погрузился в созерцание завораживающего вида.
Свет камина падал на неё, освещая одни участки и оставляя в тени другие. По-своему он воспринимал эту игру света на ней как искусство. Его всегда завораживало то, как блестят её глаза или как её смуглая кожа светится золотистым оттенком.
Он не заметил, что испачкал когти краской, пока не провел ими под её скулой, чтобы погладить тени на её лице.
Я пометил её. Он посмотрел на свои когти, прежде чем его взгляд снова вернулся к ней.
Его сердце странно ухало в груди. Ему нравилось
— Делора, — прохрипел он, в горле стоял ком эмоций, оставляя чувство тоски. Она подняла на него свои прекрасные карие глаза, и они отразили такой теплый и манящий цвет, в котором блики огня играли, словно в расплавленном золоте — такие глубокие и живые. — Я… хотел бы разрисовать тебя.
Её взгляд скользнул к месту на картине.
— Тогда поменяемся местами?
Он покачал головой, макая кончики когтей в случайный цвет; подняв руку, чтобы провести по её виску, он обнаружил, что это зеленый.
— Нет. Так же, как ты раскрашиваешь мой череп.
Ему всегда доставляло радость, когда она делала это для него, и он надеялся, что это принесет то же самое ей.
Я хочу увидеть её улыбку.
Она никогда не узнает, насколько он зависим от них. Они уже не были для него в новинку, она дарила ему множество улыбок, но каждая из них вызывала пушистое чувство в груди.
— О. — Её глаза метнулись к картине, которую она писала, и он понял, что она всё еще хочет продолжить свое занятие, что она жаждет этого. Однако она повернулась на коленях, откладывая кисть, чтобы оказаться полностью лицом к нему. — Конечно. Я бы хотела, чтобы ты попробовал. Я могу, эм… всегда вернуться к этому позже.
Несмотря на её слова, его сферы стали синими — и он пожалел, что они выдали его.
— Ты не хочешь.
Магнар не хотел заставлять её делать то, чего она на самом деле не хотела делать с ним. Он мог сделать это позже; по крайней мере, теперь он знал, что хотел бы попробовать это в будущем.
Она быстро подалась вперед и схватила его за запястье.
— Нет, пожалуйста. — Она подтянула себя к нему, так как он был слишком тяжелым, чтобы притянуть его ближе. — Я хочу, чтобы ты меня разрисовал. Иначе я бы сказала «нет».
В её нахмуренном выражении читалась мольба. Он понял, что она действительно хочет этого, не просто ради него, но по своим собственным причинам — важным для неё.
— Я ушла из нашей постели только потому, что видела, что ты спишь, и не хотела лежать без сна в одиночестве. — Делора отвела взгляд в сторону, надув губы. Она проворчала: — Я вроде как хотела быть с тобой.
Делора была очень «прилипчивой» последние несколько дней. То, что Магнар приветствовал всем сердцем. Тепло разлилось в его груди, и он наклонился, чтобы макнуть когти в зеленую краску. Ему хотелось увидеть цвет своих сфер в их нормальном состоянии на ней. Он провел тыльной стороной когтей по её щеке. Он вздрогнул от того, как краска легла на её гладкую кожу.
Вскоре он уже окунал кончики пальцев в синий, чтобы провести линию над её бровью и вниз по изгибу носа. Она закрыла глаза, позволяя ему делать то, что он хочет.