Исцелить душу

Рейн Опал

Магнар, стараясь не размазать краску на лице, ткнулся кончиком морды в её челюсть и обхватил её за талию. Его огромные руки почти смыкались на её торсе, мизинцы легли на округлые бедра, и только когти касались друг друга. Если бы он держал человека поменьше, пальцы бы перекрывались, и он бы всё время боялся переломить её пополам.

— Я не пойду дальше, — пообещал он, надеясь, что она просто позволит ему подержать её.

Было что-то в её теле, что дарило ему чувство эйфории всякий раз, когда выпадала возможность обнять её. Оно было теплым, чувственным и казалось абсолютным блаженством. Её кожа была настолько чувствительной, что малейшее

движение его когтей по позвоночнику или под этими чудесными холмами на груди заставляло её дрожать в его объятиях, почти тая.

Теперь, когда ему было позволено касаться, Магнар жаждал этого еще сильнее, чем прежде. Он не мог быть внутри неё — ноющая боль, которая отказывалась утихать, — и единственный способ найти покой заключался в этом райском ощущении её близости к любой части его тела.

Прошло три ночи с тех пор, как она впервые попробовала его на вкус, и на ней оставался стойкий запах, который успокаивал его разум. Когда он впервые встретил Рею, она пахла ветками и шипами, свежестью и чистотой. Но в какой-то момент, после их совместного похода в деревню Демонов, от неё начало пахнуть соленой сладостью — чем-то, что стало для него мощным сдерживающим фактором. Это пахло как обладание, как метка, которую он чувствовал нутром и понимал: вмешиваться нельзя. Магнар тогда не осознавал сути. Он просто знал, что не должен подходить к Рее слишком близко, иначе ему стоит опасаться того, кто оставил этот след — Орфея.

Тот же самый аромат теперь покрывал Делору, но он исходил от него. Как бы тщательно она ни мыла кожу, она не могла избавиться от него сразу. Запах притуплялся в течение дня, естественные масла её тела приглушали его, пока он снова не обновлял его следующей ночью.

Вот уже три ночи Делора была, так или иначе, покрыта его семенем. Будь то внутри — оттого, что она выпивала его (он содрогался каждый раз при этом воспоминании, а сферы на миллисекунду вспыхивали фиолетовым), или от капель, которые не попадали на губы и покрывали её лицо и грудь.

Казалось, он пометил её как свою, даже если не мог обладать ею полностью. Она принадлежала ему, и теперь любой другой Мавка учуял бы это и не посмел бы приблизиться.

— Орфей и Рея уже должны были добраться до деревни Демонов, — произнес Магнар, когда Делора расслабилась в его руках и продолжила расписывать его череп. Её ладони слегка подрагивали.

Он хотел, чтобы Орфей вернулся. Хотел, чтобы тот почуял, просто находясь рядом, что Делора — его. У Орфея была Рея, и Магнар знал, что тот не претендует на Делору, но ему хотелось заявить о своем триумфе: он достиг этой стадии близости сам.

Но Орфей был нужен ему и для другого.

Я должен спросить его, есть ли способ. У них с Реей не было своего Фёдора — как Магнару предотвратить это? Ведь сколько бы он ни пробовал свою невесту на вкус, сколько бы ни ласкал её, это лишь на время притупляло желания, которые росли с каждым днем. Он становился раздражительным — не из-за неё, а из-за этой пытки.

Даже прошлой ночью, когда он довел их обоих до пика, он оставался твердым, изнывая от жажды укрыться внутри её теплого, тесного лона. Он сгорал от этой нужды: почувствовать, как она утешает его изнутри, заполнить её собой до тех пор, пока она не осознает, что принадлежит ему окончательно, пока её тело не подстроится под него навсегда.

Придется

ли мне снова творить заклинание? То самое, что изменило её тело для меня? Будет ли она упоительно тесной или же идеально созданной для него, чтобы он мог просто войти в неё со всей страстью?

Глухой рык вырвался из его горла, когда он опустил руки ниже, пропуская когтистые пальцы между её бедер. Она вздрогнула и тихо застонала — он знал, что ей нравятся прикосновения к внутренней стороне бедер. Но он не поднимал руки выше, верный своему обещанию. Просвета между её ногами не было, и её плоть начала согревать его кончики пальцев.

Чего бы я только не отдал, чтобы освободить свой член и насадить её на него прямо сейчас. Эта мысль была хищной, она захватила его, как бушующий пожар, опаляя разум и тело. Неистово и яростно.

Магнар вздрогнул, когда Делора резко подалась вперед и запечатлела крепкий поцелуй на кончике его морды, прежде чем отстраниться.

— Не знаю, что тебя тревожит, но твои глаза краснеют, и ты начинаешь больно впиваться в меня когтями.

Магнар тут же ослабил хватку, но рук не убрал — он не хотел её отпускать. Зрение вернулось к обычному зеленому цвету, и он прочистил горло, избавляясь от застрявших в нем густых эмоций.

— Прости, — ответил он. — Я снова буду неподвижен для тебя.

Её улыбка смыла все его тревоги. Она так легко прощает. Магнар был благодарен за это, ведь многое из того, что он совершил, требовало прощения.

— Не нужно, я закончила! — Она слегка повернулась, чтобы опустить кисть в миску с краской, а затем уперла руки в бока. — Спасибо, что позволил. Это очень весело. Может, в следующий раз ты распишешь меня? Обещаю, я буду лучшей статуей, чем ты.

— Я бы этого хотел, — сказал он, убирая руку, чтобы провести тыльной стороной когтей по её заплетенным волосам. Он завороженно следил за движением своей руки.

Она упоминала, что волосы мешали ей во время рисования. Он впервые видел, чтобы она что-то с ними делала, и ему понравились эти длинные переплетения прядей. Чтобы коса не расплелась, она повязала на конце лоскуток ткани. По чистой случайности одно из его перьев выпало и зацепилось за плетение. Магнар вытащил еще несколько и сам вставил их в её косу. Она была удивительно покорна, что он оценил по достоинству.

Магнар начал подниматься, вырастая перед ней, пока не стал возвышаться во весь свой огромный рост, но её бесстрашный взгляд был полон нежности. Фёдор, внезапно проснувшись, вскочил на четыре лапы и принялся полубежать-полупрыгать вокруг них. Делора наклонилась и подхватила его за туловище, когда показалось, что он вот-вот опрокинет миску с краской, смеясь над его писком.

Мне нравится видеть их вместе, — подумал он. Фёдор дрыгал ножками, пока Делора не прижала его к груди. Она потерлась щекой о его макушку:

— Ты такой хороший Сумеречный Странник, правда, Фёдор?

Магнар решил удалиться — он ненавидел неловкие моменты прощания, не умея заканчивать разговоры изящно. Пока он уходил, его зрение несколько раз «перекрещивалось», когда он пытался разглядеть, что же она нарисовала у него на морде.

Он вошел в дом, достал с открытой полки на кухне точильный камень, а затем вернулся на крыльцо, подхватил топор и уселся на ступеньки. Он принялся затачивать лезвие. Его взгляд блуждал по защищенной территории.