Исцелить душу
Шрифт:
Она задрожала и потерлась щекой о него, поднимаясь на колени.
— Не стоит обещать такие вещи, — ответила она невыносимо сладко, положив ладонь на его исчезающий, укрытый щупальцами член, прежде чем тот скрылся. — Я ведь могу оказаться очень жадной в ответ.
Магнар тихо рассмеялся.
— Можешь брать столько, сколько захочешь.
На самом деле, он только на это и надеялся.
Глава 40
Сидя на земле со скрещенными ногами, Магнар снизу вверх
Фёдор уютно устроился у него на коленях. Теперь, когда малыш подрос — размером почти с человеческого ребенка — и научился держать голову, он, казалось, предпочитал лежать при любой возможности. Они всё еще льнули к телам Делоры и Магнара, но начали вслепую бродить вокруг, принюхиваясь, хотя и старались всегда оставаться рядом.
Магнар провел когтями по их спине. Малыш вздрогнул и повернулся на бок от удовольствия, пока сам Магнар взирал на Делору взглядом ярко-розового цвета фламинго.
Солнечный свет, падающий сбоку, делал её правый глаз таким светло-ореховым, что казалось, будто он хочет стать золотым. Другой был светлее обычного, и он упивался тем фактом, что она смотрит на него, отдавая ему всё свое внимание.
Он сам попросил её снова расписать его череп, когда увидел, что она в нерешительности замерла перед задней стеной дома, не зная, что еще нарисовать. Там уже не осталось места, и красочная картина казалась завершенной. Сейчас он сидел посреди сада и был благодарен себе за то, что решился на этот шаг. Он хотел, чтобы она снова вывела узоры на его костях еще с того самого, первого раза. К тому же это позволяло ему проводить время с ней совсем рядом.
Так близко, что он видел, как подрагивают её милые брови, пока она концентрируется. Её губы складывались бантиком в начале каждого мазка, а затем расслаблялись. Это казалось чем-то интимным. Магнар чувствовал абсолютную близость к ней, но не в сексуальном плане. Его сферы светились розовым, а не фиолетовым, и в груди было легкое, пушистое чувство. Вместо обычного жара в теле казалось, что согревается сама его душа, его суть.
И каждый раз, когда она наклонялась еще ближе, чтобы нанести капельку краски, его сердце начинало бешено колотиться, как барабан. Как бы он ни хотел, чтобы оно успокоилось, его хвост непроизвольно постукивал по земле. Но ни сердце, ни разум не желали униматься, надеясь, что она придвинется еще хоть на йоту ближе. Сердце билось маниакально в предвкушении, в нервной надежде.
Это становилось невыносимым, особенно когда она начала рисовать прямо над его лбом, немного отстранившись, но всё еще оставаясь пугающе близко. Когда её губы снова шевельнулись, он не смог устоять. Прежде чем она успела прикоснуться к нему кистью, он приподнял морду и подался вперед, прижимаясь к ним передними клыками. Пухлая, теплая мягкость её губ, обволакивающая кость, послала дрожь наслаждения через всё его существо.
Она отпрянула и прикрыла рот рукой, которой только
— Ты только что украл поцелуй? — спросила она из-за пальцев.
— Украл.
Хотя он знал, что не стоит этого делать, он облизнул клыки, чувствуя призрачный след её прикосновения. Он хотел вобрать вкус этого похищенного поцелуя в себя.
— Ну нееет! — простонала она, прижимая ладонь к его клыкам, чтобы остановить его. — Я же просила не делать этого, пока не высохнет! Ты всё размажешь.
Магнар обхватил её предплечье, полностью спрятав его в своем кулаке, отвел её руку и лизнул ладонь. Её лицо дернулось, она издала короткий вдох, прежде чем он провел языком по внутренней стороне её запястья. Её дрожь усилилась, и она издала сдавленный звук.
Её лицо залил милый румянец. Она напряглась, но не отстранилась.
— Э-это щекотно.
— Ты очень чувствительна повсюду, мой маленький ворон.
Он отпустил её руку, чтобы просунуть обе свои ладони под подол её юбки и провести самыми кончиками когтей путь от щиколоток до бедер. Её ноги подкосились от этой ласки, особенно когда он коснулся подколенных впадин. Он подхватил её за бедра сзади, не давая упасть.
— Магнар… — Она прикусила внутренний край нижней губы, и её запах стал едва заметно меняться, превращаясь в нечто куда более заманчивое, чем просто морозные красные яблоки.
— Ты самое прекрасное существо, которое я когда-либо видел, — прохрипел он, снова ведя ладонями вверх. — Я не могу сопротивляться желанию касаться тебя.
Он пожалел, что она убрала руку с его челюсти, чтобы положить её ему на плечо. Он хотел лизнуть её ладонь в знак признательности, пока его когти скользили по округлым ягодицам, которые были удивительно мягкими снаружи, но упругими, если их сжать. Но он не стал их мять. Он просто продолжил свой путь вверх по её бокам, минуя изгибы бедер.
— Мы не должны делать этого сейчас, — прошептала она, но её тон был слабым — будто это совсем не то, чего она хотела на самом деле.
Её взгляд метнулся вниз, к его коленям, где покоился маленький Фёдор. Он хотел, чтобы Делора была под его руками, под его языком, чтобы она стонала для него, когда бы он ни пожелал, но их детеныш всегда был с ними.
Прошлой ночью он намеренно, но хитро разбудил её перед тем, как встать, надеясь, что она пойдет с ним. В тот миг, когда она открыла глаза, она уже кусала губу, лениво глядя на него еще до того, как он успел подняться.
К сожалению, они могли инициировать близость только таким образом. Ей нужно было лежать неподвижно и спать, чтобы они могли начать, но всякий раз, когда они пытались оставить Фёдора одного, не убаюкав его до полной отключки, тот поднимал крик.
И хотя они не пробовали, им не нужно было быть гениями, чтобы понять: оставлять Фёдора в доме одного — не вариант. Он начал бы биться черепом о входную дверь, умоляя и борясь за право быть с ними.
Каждый раз это расстраивало Делору, и Магнару было трудно сосредоточиться на этой красоте, когда она беспокоилась. И он видел, что попытка прикоснуться к ней, пока малыш рядом, ни к чему не приведет.