Иностранка
Шрифт:
– Я приехала, чтобы выйти замуж, - честно рассказала графиня.
– И чего ж ты раньше-то не говорила об сём!
– воскликнула Ульяна, всплеснув руками.
– Ну, словно дурочка! Да я б тебе и пирог испекла, и счастья б пожелала!
– А жениха-то своего хоть любишь иль нет, - спросил какой-то мужичок неприятной наружности, подмигнув при этом неизвестно кому.
– Не знаю, - пожав плечами, задумчиво произнесла Лаура, - я ведь его не видела никогда. Маменька с папенькой меня посватали, а его родители согласились. А затем я сюда отправилась. И, в общем, я о своём будущем муже знаю только то, что зовут его Андрей Петрович Овруцкий, и что он служит
– Так вон чего, - протянула хозяйка и, подперев щеку рукой, посоветовала со знанием дела.
– Возвернися ты лучше домой, милушка. Ведь и дом с хозяйством у тебя, поди, есть, и денег, видать, много, и парни холостые, небось, за тобою бегают. Ну, бегают иль нет?
– Ну, они скорее не бегают, а серенады под окнами поют, - несколько смутившись, ответила девушка.
– Так и поезжай ты к ним, - продолжала Ульяна.
– Ведь приехала ты к нам в худое время, в лютое время, в ненастное. Мы б и сами были рады, коли б здеся не жили, да деватися нам некуда. Да и ежели б ты хушь любила его, то енто другое, а так-то...
– она махнула рукой и прибавила горестно.
– А я-то тоже, головешка безмозглая, имени другого мне нет. Девкой-то была в большой деревне жила, а как увидала ентого, сморчка престарелого, так и влюбилася, и к нему сей же час, и замуж пошла... детей нарожала, а ноне вот и мучаюсь.
– Да уж прям, говори, помучаешь тебя!
– прикрикнул на неё муж. Баба широко улыбнулась, поднялась, подошла к Афанасию и поцеловала его в затылок.
– Нет, я не могу вернуться, - глядя на хозяев, твёрдо проговорила Лаура.
– Мне маменька с папенькой наказали за Андрея Петровича выйти, и я выйду. Обязательно выйду, если найду его конечно...
– прибавила она.
– Так ты чего ж и не знаешь, где он есть?
– спросил хозяин.
– Нет, мне говорили только, что полк его в Корваке стоит.
– В Корваке, - махнул рукой Афанасий, - так енто когда было. Ты что же думаешь, солдаты наши будут вечно в едином городе сидети. Нет, хорошая моя, ты всё же, знаешь ли, сделай так, поезжай сперва в Мазов'eцк...
– Куда?
– переспросила графиня.
– В Мазовецк, - повторил хозяин.
– У меня Ларочка, в Мазовецке, - объяснил он, - старшой сын живёт. Тимошей звать его, Тимофеем. У меня-то семь детей, а ентот, да он взрослый уже. Он в Мазовецке работает, учителем в тамошней школе. Его-то давно ишо, в детстве, Ульянка, будь она неладна, на базар в город с собою взяла, а тамо его бишь какой-то профэссор заприметил и взял к себе в обученье. А нынче сынок-то наш, науки все познавши, заезжает к нам в месяцок раз, да гостинцы привозит. Так вот, говаривал нам Тимоша, что в Мазовецке у них то ли батальон, то ли полк какой стоит, гарнизон у них там значится есть. А тебе, голубушка, надобно с командиром того подраз... раздел... понранделения пообщатися да узнать, где нынче Ивановский полк обретается, а с полком и твой суженый.
Лаура поглядела на Афансия, потом в окно и увидела, что уже стемнело.
Наступала ночь: с неба на землю падали маленькие белые снежинки, зажигались звёзды. В доме у крестьянина стало очень тихо. Посторонние расходились, Жорж вышел с двумя сыновьями Афанасия на улицу, чтобы разместить лошадей в сарае. Ульяна уложила младших девочек спать и затушила несколько лучин. Мишель с Роджером сидели теперь в уголке и о чём-то тихонько разговаривали. Лаура, всё ещё находившаяся за столом, поёжилась и решила пересесть поближе к печке.
– Холодно тут у вас, - заметила графиня.
– И ничего не холодно, - сказала
– Ты спати хошь, посему и мёрзнешь.
– Нет, не хочу я спать, - заупрямилась девушка, - сейчас ведь часов пять или шесть вечера не больше.
– Что ж из того?
– удивилась крестьянка.
– Да, ты ложись-ка лучше, ведь вставать-то тебе затемно.
Лаура хотела было поспорить с Ульяной и объяснить ей, что она не привыкла подниматься так рано. Но тут подошёл Афанасий и как-то так само собою получилось, что все стали готовиться ко сну. Детей уложили на лавки да на полати, кучеру постелили на полу, лакею рядом с кучером. А Лауре и Мишель хозяйка выделила лучшее место - на печке.
– Я туда не полезу, - сразу же весьма категорично заявила барышня, показывая ручкой на устроенную для неё на печи постель.
– Вы что хотите, чтобы я шею себе свернула. И вообще, как, по-вашему, я должна туда взгромоздиться?
– Лаура Альбертовна, давайте, я первая влезу, - предложила Мишель.
Графиня ничего не ответила ей на это, лишь неопределённо хмыкнула и нахмурилась, скрестив руки на груди, а Афанасий в этот момент уже тащил с улицы приставную деревянную лестницу.
– Взобираитеся, господари, - кланяясь, произнёс хозяин, пристроив лестницу к печи.
Мишель весело заулыбалась и, скинув отороченные мехом сапожки, полезла наверх.
– Ну, как ты там?
– налётом безысходности в голосе поинтересовалась снизу Лаура, когда горничная взобралась на постель.
– Неплохо, - отвечала служанка своей госпоже.
– Что ж, рискнём здоровьем, - приподняв бровь, заметила мадмуазель Рейнгольд, и, разувшись, стала подниматься наверх.
Мишель придерживала лестницу сверху, Афанасий с Роджером держали снизу, а Жорж пытался даже поддержать саму Лауру, от чего барышня, правда, решительно отказывалась, заявляя, что она вполне самостоятельная и дееспособная и, несомненно покорит, воздвигнувшуюся перед ней вершину.
Итак, минут через пять, вершина была покорена. Лаура и Мишель устроились на печке с большим удобством. Хозяин с женою ушли в маленькую соседнюю комнатушку. Всё успокоилось, и лишь старшая дочь Ульяны, девушка на выданье, сидела ещё некоторое время возле окна, покачивая люльку с младшим братиком, и что-то тихо напевала; но потом легла и она.
Горящие лучины тушить не стали, так как Афанасий заявил, что они потухнут сами. И они потухли довольно быстро, а в доме наступила таинственная ночная тишина. Лаура Альбертовна лежала на тёплой печке, закутавшись почти с головой в шерстяные покрывала, и, прислонившись щекой к деревянной стене, вспоминала свой дом. Мишель же, лежавшая с краю, ещё какое-то время болтала с Роджером, расположившимся внизу. Но вскоре даже брат с сестрой задремали. На небо взошла полная луна. Наступила холодная и звёздная гиперборейская ночь. Приближалась полночь.
Глава 3. Мазовецк.
Кучер Жорж проснулся оттого, что по нему кто-то прошёлся. Мужчина открыл глаза и, ровным счётом ничего не увидев в темноте, повернулся на другой бок. Сделав это, он различил тоненькую полоску лунного света, падавшего от окна на стол, а также заметил, что по комнате бродит Афанасий.
– Что Вы енто здеся... шатаитесь... мисье, - цыкнул на хозяина кучер, возмущённый неожиданным пробуждением.
– Давайте... енто... спать лучше.