Иностранка
Шрифт:
– Ах! Кто Вы такой?!
– обернувшись на голос и увидев какого-то мужчину рядом с собой, тут же воскликнула барышня.
– Мадмуазель, я не желаю Вам ничего дурного. Я напротив, я спас Вас от того омерзительного типа, в трактире, помните? Я сшиб его с ног...
– быстро и несколько взволнованно проговорил мужчина, Лаура глядела на него исподлобья с некоторым, вполне объяснимым, недоверием.
– Позвольте, - продолжал он, - позвольте я... поднимайтесь, - и с этими словами он взял её под руки, она оперлась на него и встала на ноги.
– Это Вы вынесли меня сюда?
– с беспокойством
– Да я, - незамедлительно отвечал мужчина графине, - я... Позвольте, сударыня, Вашу шубку... отряхнуть... Вы, - и не дожидаясь соизволения, сам приступил к отряхиванию верхней одежды девушки.
– Ах, я, я...
– Лаура, с чрезмерным усердием, принялась помогать ему.
– Я попала в такую ситуацию... Скажите, это что же... я лишилась сознания?
– Как видите, сударыня, именно лишились, - отвечал он ей, стоя у неё за спиной и отряхивая её плечи.
– Но, честное слово, Вы же сами виноваты.
– Что?
– графиня слегка повернула голову и приподняла брови, в её голосе снова зазвучала такая характерная надменность.
– Но Вы же шатаетесь в неположенных местах!
– О!
– Лаура дёрнула плечиком и бровки сдвинула.
Молодой человек отпрянул от неё и произнёс каким-то предостерегающим шёпотом:
– Не стоит, уверяю Вас, не стоит шататься где попало, особенно в Вашем положении, мадмуазель. А то схватят Вас да и поведут, а после папочка с мамочкой о дочурке своей никогда не услышат и даже письмеца от неё не получат.
– Я нигде не шатаюсь!
– резко развернувшись лицом к своему спасителю и топнув ногой, воскликнула Лаура.
– Да, конечно!
– вскричал её собеседник.
И в этот самый момент распахнулась, ударившись при этом о стену, дверь и на лестнице, ведущей из трактира, затопали ноги.
– Госпожа графиня! Госпожа!
– громче всех орал со ступенек лестницы выбежавший из двери трактира Роджер, а несколько других голосов при этом пытались его перекричать.
– Госпожа... моя... Лаура Альбертовна, - произнёс на выдохе Роджер, оказавшись рядом с мадмуазель Рейнгольд.
– Госпожа... Как? Вы целы?
Следом за лакеем к Лауре подбежал Тимофей Афанасьевич и с ним ещё какой-то очень молодой человек.
– Вы целы?
– тотчас повторил за Роджером этот самый юноша.
– А я ведь велел, Ваше сиятельство, Вашему слуге держать Вас крепче, - тут же добавил Тимофей.
– Это ещё хорошо, что всё так закончилось, и Вас вовремя успели вырвать из рук этого... этого развратника.
– Да, правда, пришлось заплатить за сломанный стол, - заметил молодой человек, прибежавший с Тимофеем и Роджером.
– Но это мелочи, мелочи, - замахали на него руками школьный учитель и спасший Лауру субъект.
– И там теперь, наверное, такой скандал, - усмехнувшись, прибавил последний.
– Ох, Горжий, ты не представляешь, - весело поддакнул Лауриному спасителю школьный учитель.
– Там сейчас такое разбирательство.
– Её пеньюар?
– Горжий Далецкий удивлённо хмыкнул.
– Да, - подтвердил Тимофей Афанасьевич, - выяснилось, что это её сценический костюм, её образ.
– Ну, посоветуй ей в таком случае в следующий раз выступать сразу голой, - сказал Горжий.
– Что-то мне подсказывает, что в таком виде она будет иметь просто ошеломительный успех.
Тимофей и прибежавший с ним юноша громко засмеялись, а Лаура обиженно надула губки.
– Вообще-то, - произнесла она со вполне резонным недовольством, - более всех пострадала в данной ситуации я! Я нахожу себя чрезмерно оскорблённою! И я буду жаловаться!
– Куда?
– в один голос спросили три мазовчанина.
– В полицию, - весьма уверенно отвечала им графиня, поправляя причёску.
Мазовчане расхохотались, а прибежавший со школьным учителем юноша прибавил к тому ж:
– Очень Вам этого не рекомендую, мадмуазель, с полицией нашей вообще и в частности дел лучше никаких не иметь.
– Это почему ещё?
– возмутилась Лаура Альбертовна.
– Я буду делать, что хочу! Не указывайте мне! Да ,и кстати, кто Вы такой?
– Никита Алионисьевич Далецкий, - тотчас отрекомендовался молодой человек. А это, - он указал на человека, вызволившего Лауру из цепких рук пьяного мужика, - мой старший брат Горжий.
Лаура, бросив взгляд на Горжия Далецкого, неопределённо хмыкнула и сказала, высокомерно задрав нос:
– Это Ваш дядя, Никита Алионисьевич, Ваш дядя, а вовсе не брат. Но всё равно, - она обратилась уже непосредственно к Горжию и улыбнулась при этом едва заметной улыбкой, - я благодарна Вам, месьё Далецкий за оказанную мне услугу и за... проявленное Вами благородство. Так как если бы Вы не оказали бы мне своевременную помощь, это... это дело могло бы плохо кончиться.
– А я же предупреждал Вас, - снова влез в разговор Тимофей Афанасьевич.
– Заметьте, я предупреждал!
Снегопад окончился и теперь над городом Мазовецком стояла холодная и тёмная январская ночь. Тою ночью дворовые собаки и пьяницы могли видеть довольно странную компанию, бредущую по переулкам: богато одетую девушку в сопровождении четырёх молодых людей. "Ишь ты, - думали пьяницы с завистью поглядывая в сторону девушки, - ишь, мужики за нею бегают, ишь и денег-то, видать, куры не клюют. Ни дать ни взять счастливица!" Но Лаура Альбертовна, а ведь этой самой девушкой, была именно она, в тот вечер чувствовала себя если и не самой несчастной в мире, то уж явно далеко не счастливой. В полицию Далецкие идти её отговорили. Лаура отказалась от этой идеи после того, как поняла, что в гиперборейской полиции работают такие же гиперборейцы и что поэтому с ними лучше не связываться. Кроме того, Горжий Алфович и Никита Алионисьевич согласились помочь ей с поисками жениха и пообещали организовать ей встречу с командиром мазовецкого гарнизона, но даже такое положение дел уже не радовало молодую графиню. Лаура в тот вечер сильно разочаровалась и в самих гиперборейцах, и в их холодной северной стране.