Иностранка
Шрифт:
Мишель, на этот раз уже вместе с Лаурой, снова выглянула в окно. На пересечении главной дороги и пути, ведущего к ней из деревни, стояли какие-то неопрятные люди с факелами и сучковатыми ветками в руках. "Бей их!" - заорали одновременно лендецийцы, а это разумеется были они, социалисты и анархисты.
– Кого же они собираются бить, если кричат все вместе?
– удивилась Мишель.
– Боюсь предположить, но по-моему друг друга, - дрожащим голосом ответила ей Лаура.
И Лаура оказалась права. Не прошло и секунды, как замершие было на месте гиперборейцы с душераздирающими воплями кинулись друг на друга. Первыми сцепились крестьяне во главе с Василием Никитовичем и лендецийцы, а ещё через минуту к ним подоспели
Графине и горничной стало плохо. От творящегося вокруг у обеих девушек закружилась голова. И тогда дядька Жорж, понимая всю опасность происходящего, дернул поводья и, не дожидаясь приказа госпожи, поспешил выехать из толпы гиперборейцев. Однако, отъехав метров на сто, кучер остановил экипаж и обернулся, Роджер, сидевший рядом с кучером, тоже резко обернулся назад и, на выдохе, произнёс:
– Ха, ну, они и дают! Никогда бы не подумал!
Всмотревшись же в драку повнимательнее и немного успокоившись, лакей добавил уже тоном стороннего наблюдателя, с детским любопытством разглядывая дерущихся:
– Интересно знать, скоро ли это кончится.
Мишель вышла из экипажа наружу и тоже стала смотреть на конфликтующих революционеров, а следом за ней вышла и Лаура. И так несколько минут все четверо разглядывали издали кровавое побоище с таким видом, с каким обычно рассматривают премьеру театральные критики.
И вдруг неожиданно графиня заметила знакомый силуэт человека, который, как казалось, махал ей рукой. Девушка присмотрелась к нему получше и узнала Василия Никитовича. Он махал ей одной рукой, а другой держался за живот.
– Прощайте!
– крикнул Главный Лауре.
– Прощайте!
– как эхо повторила девушка, не понимая, почему он с ней прощается.
А Василий взмахнул рукой ещё несколько раз и затем как-то неестественно и неуклюже упал в снег. Лаура приоткрыла рот, но сказать ничего не смогла. Одновременно в ней возникло целое множество чувств: и жалость, и отвращение, и страх, такой сильный, какого она ещё не испытывала. И вместе с тем появилась странная опустошённость внутри, которую совершенно нечем было заполнить. Мишель стремительно отвернулась, закрыла глаза и упёрлась лбом в плечо, стоявшей рядом Лауры. Графиня в ответ обхватила и крепко прижала к себе горничную, а затем их обеих с силой притянул к себе и обнял подошедший Роджер. "Хватит, хватит, - стал твердить ещё сохранявший остатки самообладания Жорж, - поехали отсюда скорее, поехали".
Дорогою дядька Жорж, видимо желая ободрить своих спутников, говорил им о том, что они и без того знали. Он говорил о своих умерших родителях и о коте, пару лет назад отошедшем в мир иной. Приводя такие примеры, мужчина пытался объяснить молодым людям, что в сущности в смерти нет ничего противоестественного. Однако Лаура Альбертовна отвечала ему еле слышно:
– Одно дело умереть, другое - быть убитым.
Это была, пожалуй, первая умная фраза, которую графиня Рейнгольд сказала в своей жизни.
Последующие шесть дней прошли для путешественников довольно однообразно и совсем невесело. Они ехали вперёд мимо рек, лесов и рощиц, издали видели города и деревеньки, но заезжать в них не осмеливались. Воспоминания о втором вечере нового года исчезать из памяти не собирались, и от них становилось ещё грустней, ещё тоскливее. Между собой о происшедшем кучер, графиня, горничная и лакей не говорили. Они вообще почти не разговаривали в эти дни.
Но время шло, и за шесть дней всем уже порядком поднадоели ночёвки в экипаже и не подогретая еда. Путешественникам
– Давайте выйдем к ним, мисс, - предложила Мишель.
– Ведь всё равно же мы заехали для того, чтобы арендовать у них жилое помещение себе на ночь. К тому же если мы ещё чуть-чуть помедлим, они, кажется, выломают нам дверцы и ворвутся в экипаж.
Лаура одобрительно кивнула своей горничной, соглашаясь с ней, и вышла наружу. Гиперборейцы отступили на пару шагов назад и замерли.
– Здравы будьте, господари заморския, - добродушно произнёс один из мужичков, с интересом разглядывая и Лауру, и вышедшую вслед за ней Мишель, и Жоржа с Роджером.
– Знать бы кто вы?
– Здравствуйте, - хором ответили приехавшие, рассматривая растрёпанных и неказистых крестьян в старенькой, заплатанной одежонке.
– Мы из Европы, мы в вашей стране недавно, и...
– начала говорить Лаура, но её совершенно бесцеремонно перебили.
– Может, в избу пройтить изволите, господа, - предложил тот же гипербореец, что начал разговор.
– А мы уж вас, - продолжал тот же гипербореец, разводя руками, - чем богаты, то бишь и попотчуем и всяко прочее.
– А что, можно, - ответил за всех дядька Жорж, уперев руки в бока и распрямляя затёкшую спину, - давайте, мисс, пожалуй, зайдём.
– Да, конечно, - согласилась Лаура, - только надо же сначала узнать, каковы расценки и что входит в перечень услуг. Скажите, пожалуйста, - она обратилась уже непосредственно к гиперборейскому мужичку, - а у Вас имеется прейскурант?
– Чего? Какие куры?
– чрезмерно удивился мужик.
– Может, их в курятник отвести, - предположил другой гипербореец.
– Да, чо ты мелешь, - тотчас осадил его первый, - какой курятник. На кой он им сдался. Пойдёмте, гости дорогие, в избу ко мне, - вторично пригласил мужик, - пойдёмте. А его вы не слухайте, - он махнул рукой в сторону своего соседа по деревне, - чего вам с курами-то делать, в избе-то всяк лучше.
Таким образом, мужик повёл Лауру с её спутниками к себе в дом, а все остальные жители деревни, разумеется, потащились следом. Все уже подходили к порогу, как вдруг кто-то резко и сильно схватил Лауру за подол. Девушка, естественно, взвизгнула от испуга и схватила за руку Роджера. А гиперборейцы тотчас обступили её и принялись рассматривать гуся, вцепившегося ей в юбку. Кто-то из крестьян попытался отогнать птицу, но гусь в ответ на шлепки и окрики захлопал крыльями и угрожающе зашипел. Тогда к упрямой птице подбежал парнишка с длинной палкой и несколько раз стукнул её по бокам. Птица недовольно загоготала и, расставив крылья, заковыляла прочь. "Беспредел какой-то", - возмущённо фыркнула Лаура и принялась рассматривать свой подол на предмет дырок, сделанных гусём, впрочем, к её счастью таковых не оказалось. А Мишель, тем временем, заметила, что её однажды тоже кусала птица: пеликан, живший в графском питомнике. На слове "пеликан" все крестьяне замерли, а их лица выразили крайнее удивление. И затем в течение нескольких минут им пришлось втолковывать, что пеликан, это тот же самый гусь, только живущий на юге. Но, кажется, кто такой пеликан, гиперборейцы до конца всё же так и не поняли.