Иностранка
Шрифт:
– Нет, Тимофей Афанасьевич, об этом я представления не имею, - сказала Лаура и слегка повернула голову, и драгоценные камни в её серьгах вспыхнули под солнечными лучами, и несколько мальчиков восхищённо ахнули.
Учитель только немного нервно рассмеялся и произнёс: "Это означает всего лишь, что сейчас я приглашаю Вас к себе и приму Вас наилучшим образом".
Графиня улыбнулась дежурной, давно заученной улыбкой.
Однако перед тем как препроводить графиню к себе Тимофей Афанасьевич посчитал нужным задать своим ученикам домашнее задание. Он подробно расписал на доске, что и как мальчикам нужно сделать к следующему разу, и, пока те, дружно скрипя перьями и пыхтя,
– Прошу Вас, Ваше сиятельство, поскорее, - говорил он Лауре, выбегая на школьный двор.
– Что такое? Мы куда-то торопимся?
– возмущённо спрашивала графиня, выходя из здания следом за ним, а за ней поспешали её слуги.
– Да, да, торопимся и очень! Я задал ученикам в три раза больше, чем обычно!
– восклицал Тимофей.
– Нужно убежать отсюда, пока они этого не поняли! Извозчик! Извозчик!
– выбегая за школьную ограду, махал учитель мужику в пролётке.
– Прошу Вас, мадмуазель!
– уже в следующую секунду подавая госпоже Рейнгольд руку, он сажал её к извозчику.
Мишель, Роджер и Жорж поспешили занять места в графском экипаже. Тимофей впрыгнул в пролётку и призывно прокричал: "Трогай!" И в этот самый момент на втором этаже здания школы распахнулись три окна, оттуда высунулись мальчишеские головы, раздались крики недовольства и свист, и вслед уезжающей пролетке полетели вырванные и скомканные тетрадные листы.
Дороги в Мазовецке по-европейски ровные и улицы прямые. И на одной из таких улиц стоит старый деревянный трёхэтажный дом, окружённый со всех сторон палисадником и фасадом выходящий на улицу. Возле этого дома-то и остановилась сначала пролётка, а затем - графский экипаж. Тимофей Афанасьевич, а следом и все остальные вышли наружу, и учитель сразу повёл молодую барышню с горничной к себе в квартиру, а Роджер с Жоржем отправились устанавливать экипаж и лошадей в сарае на заднем дворе.
– Лаура Альбертовна, мисс, а Вы уверены, - говорила Мишель по-французски, когда они поднимались на второй этаж, и лестничные ступени скрипели у них под ногами, - что нам действительно следует посещать квартиру этого человека. Может, нам лучше в гостиницу?
– И тратить деньги...
– коротко заметила на это Лаура, также на французском.
– Но...
– Мишель с ужасом взирала на шатающиеся перила, замотанные какой-то бечёвкой.
– У нас же... то есть у Вас много денег...
– И это не повод их тратить! Экономия залог богатства!
– холодно улыбнувшись, сообщила графиня Рейнгольд.
А Тимофей, тем временем, уже открывал входную дверь своего жилища. Учитель, видимо, нервничал и справиться с замком ему какое-то время не удавалось, но, наконец, злополучная дверь поддалась. И так неожиданно распахнулась, словно бы провалилась куда-то внутрь квартиры. Сама же квартира представляла из себя несколько убогое зрелище. Она состояла всего лишь из одной комнаты с одним окном. В комнате этой стояли две кровати: получше и похуже, обеденный стол, большущий шкаф, предназначенный, судя по всему, для хранения всех вещей во вселенной, в углу печка, обложенная кафелем, да ещё у правой стены располагалось нечто походящее на кухню, а в левой стене была дверь, ведущая, как пояснил Тимофей Афанасьевич, в ванную.
– Мы что, будем тут жить?
– прошептала Мишель по-французски.
– Молчи, - злобно прошипела графиня и, мигом разулыбавшись, обратилась к мазовчанину по-гиперборейски.
– Так, раз Ваш отец завещал Вам хорошо к нам отнестись, не значит ли это, что мы можем остановиться у Вас на пару дней? Уверяю Вас, мы скоро уедем.
– Вы
Лаура сверкнула глазами в её сторону:
– Ты видишь, какая у них тут есть прекрасная традиция - бесплатно оказывать услуги. Давай, не будем её нарушать. Месьё, - обратилась она уже к Тимофею, - так Вы не против.
– Я, в общем... нет...
– Это прекрасно!
– заявила мадмуазель Рейнгольд и, прошествовав по квартире-комнате, грациозно опустилась на лучшую из двух кроватей.
– Я буду спать здесь, - улыбаясь, сказала она.
– Простите... но...
– Тимофей не знал как лучше выразить свои мысли и эмоции, - это моё... моя... Мне...
В этот момент, как раз, раздались голоса на лестнице и шаги, и затем в квартиру ввалились кучер и лакей, нагруженные графскими и своими собственными чемоданами.
– Так, что Вы имели в виду, простите, я не дослушала, - невинно захлопав глазами, вопросила Лаура у школьного учителя.
– Это... Это моя кровать, Ваше сиятельство...
– показав рукой на спальное место, бесцеремонно занятое барышней, проговорил Тимофей.
– Я здесь сплю...
– Благодарю за предупреждение, - просияв, сказала графиня и добавила, обращаясь к своей горничной.
– Мишель, перестели мне тут всё. Не буду же я спать на грязном белье.
Заняв обе кровати, распихав под них чемоданы, и обнаружив в углу комнаты раскладушку, иностранные путешественники принялись распределять спальные места. Сперва Лаура вообще не хотела ночевать в одной комнате с мужчинами, тем более с Тимофеем Афанасьевичем, которого она знала от силы час, и даже предлагала выселить мазовчанина на какое-то время и отправить его в сарай. Но потом, рассудив, что хозяин квартиры может её выгнать и что уж тогда никакой экономии не получится, графиня образумилась и позволила Тимофею Афанасьевичу ночевать вместе со всеми. Мишель была отведена оставшаяся незанятой кровать, на ней, как выяснилось, ранее почивал профэссор, когда-то приютивший маленького Тимошу и взявший его в обучение, а ныне ушедший из мира сего на тот свет. С Мишель хотел лечь и её брат Роджер, но горничная подняла такой визг, что молодой человек согласился ночевать на раскладушке с дядькой Жоржем. Однако, когда они вдвоём: лакей и кучер, попытались улечься на раскладушке, она чуть не сломалась. И в итоге было решено, что Жорж будет спать на полу, как и Тимофей Афанасьевич.
Распределив таким образом спальные места, графиня и слуги осмотрели ванную комнату и нашли её довольно сносной и даже в чём-то соответствующей западным стандартам качества. Эта ванная комната была в буквальном смысле сооружена покойным профэссором. Он очень заботился о своей гигиене и потратил все свои сбережения и силы на то, чтобы добиться от местных властей проведения канализации в здании, где располагалась его квартира. Правда, борьба с властью подорвала здоровье профэссора, и он умер через пару месяцев после того, как канализацию провели.
Профэссорской ванной путешественники не преминули воспользоваться и часа три спустя уже были чистыми и весёлыми. Тимофей предложил им отобедать, "чем ниспослано", и выставил на стол сразу и суп, из какой-то непонятной травы со сложным названием, и чай, и мёд в горшочке, и рыбу с луком, и нечто серо-розоватое, имевшее слабый запах мяса и именовавшееся паштетом. Лауру сразу же смутило отсутствие многообразия блюд, к которому она успела привыкнуть на Родине. Рассматривая стол, она задумалась о скудности рациона мазовецкого жителя, и хорошо, что при этом ей не пришло в голову расспросить Тимофея о том, каково его повседневное меню.