Инкубы
Шрифт:
– Сашими повышает сексуальное влечение, - заметил Жиль, затем отправил в рот сразу два кусочка.
Марзен посмотрел на Веронику.
– Повышает способность к оргазму.
Вероника покраснела.
– В таком случае я попробую, - рискнула Джинни.
Она повозилась с палочками для еды и подцепила одну из желтых лепешек. Она была похожа на комок соплей.
Хоронос улыбнулся.
– Продолжайте.
Джинни положила ее в рот, помолчала, а затем проглотила.
– Она немного
Затем она положила в рот еще кусочек.
– То, что вы едите, - пояснил Марзен, - называется "уни".
Жиль добавил:
– Это сырые половые железы морского ежа.
Джинни бормотала что-то, не раскрывая рта. Она вытерла рот салфеткой и выбежала из-за стола.
Хоронос, Марзен и Жиль рассмеялись.
– Это не авантюра, - заключил Хоронос.
– Эстет никогда не должен испытывать страха перед новым опытом.
"Какое отношение сырые половые железы морского ежа имеют к эстетике человека?" - удивилась Вероника.
Она попробовала кусочек сама. Вкус был... забавный.
– Расскажите нам о любви, мисс Полк, - неожиданно попросил Хоронос.
– Простите?
– Любовь.
Все взгляды обратились к ней. Она не могла придумать ответа.
– Что такое правда?
– Хоронос задал следующий вопрос.
– Что такое правда на самом деле?
– Я не понимаю, - сказала Вероника.
– Это любовь, не так ли?
– предположил Хоронос.
– Я никогда не думала об этом с такой точки зрения.
– Любовь живет в сердце, - предположил Марзен.
И снова Хоронос:
– Настоящее творчество коренится в сердце. Будьте быстротечны.
"Точно, - подумала Вероника.
– Эти люди чокнутые".
– Ладно. Настоящее творчество коренится в сердце. Правда - это любовь. Следовательно, творчество - это правда.
– Совершенно верно, - Хоронос повернулся к французу.
– Жиль, пойди посмотри, все ли в порядке с мисс Тиль.
Жиль встал из-за стола. Хоронос продолжил:
– Творчество - это все, чем мы можем быть, если хотим быть настоящими. Те, кто находится ниже нас, слишком подвержены влиянию хрупкого внешнего мира.
– Вы хотите сказать, что большинство людей лживы?
– Да. Действительно. Только творцы хранят истинную правду о человечестве.
– Они - вестники "за", - добавил Марзен.
– Они - предзнаменования "за".
Затем последовала пауза, четко уложенная, как кирпич в огромной стене. Хоронос спросил:
– Мисс Полк, вы когда-нибудь были влюблены?
"Вестники, - подумала она.
– Предзнаменования".
Она почувствовала подвох, но последний вопрос Хороноса поставил ее в тупик.
– Когда-то я была, - ответила она.
– По крайней мере, я думаю, что была.
– Вы путаете физическое
– Чтобы познать любовь, вы должны свести их вместе. Одно без другого - это ложь, не так ли?
– Я думаю, - сказала Вероника.
Разговор уже омрачил ее. Это напомнило о призраках Джека.
– Вы недостаточно любите себя, чтобы любить кого-то другого.
"Боже, он был груб".
– Откуда вы знаете?
– с вызовом спросила она.
– Я просто говорю по существу. Однако ясно, что вам чего-то не хватает в себе.
– А как насчет вас?
– осмелилась спросить она.
– Вы когда-нибудь были влюблены?
Пронзительный взгляд Хороноса, казалось, застыл перед вопросом.
– Много раз, - сказал он, понизив голос.
Все это время немец Марцен ел, как будто уже неоднократно слышал этот разговор в прошлом. Хоронос бросил на него короткий взгляд, приказывая ему покинуть комнату.
Теперь Вероника почувствовала себя более настороженной. Она попыталась сменить тему.
– Разве Эми Вандерстин не приедет?
– Утром, - сказал Хоронос.
– Не меняйте тему.
– Мне неудобно говорить на эту тему.
– Почему?
– Потому что вы заставляете меня чувствовать, что я совершила ошибку.
– В том, что вы приехали сюда?
– Нет.
– Тогда почему?
Он настраивал ее против самой себя, заставляя бороться с собственным близнецом.
"Куда, черт возьми, подевалась Джинни? Почему она не могла вернуться и спасти меня от этого... допроса?"
Вместо ответа Вероника пристально посмотрела на Хороноса.
– Я люблю любого, кто честен, - сказал он.
– Я хочу, чтобы вы были честной.
Что это значило? Он, должно быть, знал о своей власти над ней. Что на самом деле побудило его к этому - правда или жестокость?
– Почему вы грустите?
– спросил он.
Она обмякла на своем месте.
– Когда-то я была влюблена в одного парня, но разорвала отношения, и теперь я не уверена, правильно ли поступила.
– Только вы можете решить, правильно ли вы поступили. Как вы собираетесь это сделать?
Вероника уставилась на него.
Хоронос, сидевший в конце стола, поднялся, и на его лице отразилась какая-то безграничная - что? Мудрость? Или это была правда, совокупность мудрости? Вот что Вероника почувствовала в нем сейчас - полное отсутствие фальши. Это был человек, который по-настоящему любил.
Это был человек, который знал.
– Простите, что расстроил вас, - сказал он голосом, похожим на гром.
– Вы великая художница.
– Я не...
– И как только вы сможете увидеть себя и свои желания в более правдивом свете, вы станете еще лучше.