Инкубы
Шрифт:
Он надеялся, что прогулка поможет ему прочистить мозги. Свежий воздух после грозы и соленый бриз часто придавали ему сил; вот почему он жил здесь. Однако каждое место, которое он видел и мимо которого проходил, напоминало ему о Веронике. Он должен был догадаться. Ему следовало сесть за руль.
Вот и "Крабовый домик" на втором этаже, куда он ее водил. Это было их первое свидание, не так ли? Впереди он увидел "У Фрэн", которое было их последним свиданием. Он уставился на витрину магазина "Пендрагон", вспоминая серебряный медальон, который купил для нее там, затем перешел улицу и зашел в магазин художественных принадлежностей, где купил
Он чувствовал отвращение к самому себе, маленький мальчик, тоскующий по своей влюбленности. Куда бы он ни посмотрел, он видел Веронику.
Он думал о ее парне Хороносе и об этой затее с уединением. Он задавался вопросом, когда он увидит ее снова и на что это будет похоже. Натянутые улыбки. Фальшивые приветствия...
Раздался автомобильный гудок и чей-то голос.
– Я чувствую запах свиньи?
Джек обернулся.
"Кто это такой?"
– Запрыгивай.
Это был Крейг, ухмылявшийся за рулем белого "Альфа Ромео Спайдер" с откидным верхом. С красивым номерным знаком и Синатрой, напевавшим "Летний ветер" с встроенного в приборную панель компакт-диска. Из-за безупречного белого лака машина казалась ледяной.
Дверца открылась, как хорошо смазанный замок.
– Я вижу, бармены в этом городе неплохо зарабатывают. Это или ты жиголо на стороне.
– Я? Мужчина на содержании?
– Крейг придвинулся поближе к свету.
– Я еще не встретил женщину, которая могла бы позволить себе хотя бы взглянуть на ценник.
Джек озадаченно покачал головой. Но Крейг, как ни странно, продолжил:
– Ты выглядишь так, будто тебя что-то беспокоит.
– Что заставляет тебя думать...
– Да, что-то беспокоит тебя. Вероника, верно?
Теперь Джек нахмурился.
– С каких это пор бармены читают мысли?
– Это часть моей работы, чувак.
"Вероника, - подумал Джек.
– Это о многом говорит?"
– Скажи мне, насколько мудр твой приятель? Ты уже пару недель с ней не в ладах, верно? Ты в депрессии, потому что она быстро оправилась от этого, а ты совсем не оправился. Верно?
Джек вяло показал ему средний палец.
– Ты думаешь, она совсем забыла о тебе. Верно? И от этого только хуже, потому что ты все еще любишь ее. Верно?
"Заткнись", - хотелось сказать Джеку.
– Да, - сказал он.
– Как ты можешь говорить все это, просто глядя на меня?
– Я бармен. Когда ты достаточно долго смотришь на товар с другой стороны прилавка, ты узнаешь его с первого взгляда. Поверь мне.
– Отлично. Я впечатлен. Что мне делать?
– Поставь себя выше этого. Если ты этого не делаешь, ты принижаешь себя, а это пустая трата времени. Ты должен посмотреть на это с другой стороны: "Я выше этого. Я лучше, чем она, и я лучше, чем тот, с кем она сейчас трахается". Тебе не обязательно верить в других людей, Джек. Тебе нужно верить только в себя.
"Верь в себя".
Это звучало как хороший совет, но прямо сейчас Джек не чувствовал себя лучше других.
– Это немного эгоистично, не так ли?
– Конечно, - сказал Крейг. Загорелся зеленый свет, и "Альфа Ромео Спайдер" проскочил мимо светофора.
– Но разве не эгоистичнее
Джек попытался осмыслить вопрос.
– Я тебя не понимаю.
– Мы думаем, что у нас все сложно? Черт, мы не знаем, что такое "сложно". Спроси людей в Сибири о "сложном", спроси людей в Индии, в Африке. Спроси у всех бедняг, которые голодают, или слепнут, или страдают параличом нижних конечностей. Они скажут тебе, что такое сложности. Я хочу сказать, что мы не должны принимать все как должное. Мне только что повысили плату за обучение, и я в бешенстве. Ты думаешь, что вся твоя жизнь - дерьмо, потому что Вероника бросила тебя ради другого парня. Бедные мы, да? На Кубе приходится откладывать три месяца, чтобы купить пару туфель, которые разваливаются через три недели. В Чили людей пытают электроинструментами. Детям в Африке приходится есть кору деревьев и грязь. И мы думаем, что у нас все плохо? Черт...
Джек почувствовал себя виноватым.
– Теперь я тебя понимаю.
– Когда мы принимаем жизнь как должное, мы становимся придурками. Каждый день, когда мы просыпаемся, а мир все еще вращается, - это великий день.
Крейг был прав. Джек принимал все как должное. Он забывал, как ему повезло, что он живет в свободном государстве. Обычно простые вещи были ответами на самые сложные вопросы.
Мотор "Спайдера" заурчал. Теперь Мэйн-стрит ожила в послеполуденном блеске.
– Так куда ты направляешься?
– спросил Крейг.
– В "Изумрудный зал". Я кое с кем встречаюсь.
– Вот это настрой. Тебе сейчас нужна поддержка.
– Лучше высади меня здесь, - сказал Джек, указывая на угол Калверт-стрит.
– Это не то, что я бы назвал свиданием.
– С кем ты встречаешься?
Джек начал выбираться из машины.
– Спасибо за ободряющую речь, Крейг. Увидимся позже вечером в "Подземелье".
В солнечных очках Крейга отражалось лицо Джека.
– Не вешай мне лапшу на уши, чувак. С кем ты встречаешься?
– Судебный психиатр, специализирующийся на невменяемости преступников.
* * *
Из многих выдающихся ресторанов города "Изумрудный зал" был лучшим, и в отличие от некоторых других ресторанов на площади, он был первоклассным, но не вызывающим. Официантка сразу встретила его с улыбкой, несмотря на наряд Джека, а затем заметила значок, прикрепленный к его поясу. На нем были выцветшие джинсы с чернильными пятнами и потрепанный темный плащ, сквозь который легко можно было разглядеть его "Смит".
– Я здесь, чтобы встретиться с мисс Панцрам.
– Она прямо здесь. Следуйте за мной, пожалуйста.
Джек никогда не встречался с Карлой У.У. Панцрам, хотя много раз разговаривал с ней по телефону. Она была главным психиатром-консультантом в Центре оценки Клиффорда Т. Перкинса. Именно здесь всех государственных преступников оценивали по психологическим характеристикам; здесь решалось, будут ли они считаться преступниками или психически больными, и Карла Панцрам была единственной, кто принимал решение. Она также консультировала на стороне многие другие полицейские управления. В то утро Джек доставил Перкинсу сводку по делу Баррингтон (которой было очень мало) и материалы по делу Баррингтон (которых было еще меньше). В случае с психопатами очень важно действовать очень быстро, даже когда делать было нечего.