Инкубы

Ли Эдвард

– Я даже не был на дежурстве. Я получил свою дозу дома.

– У тебя похмелье?

– Конечно, - сказал Джек.
– Ты когда-нибудь пил?

– Не в этом дело, Джек.

– Я не могу предсказать, когда кого-то убьют.

– Это тоже не главное, и ты это знаешь.

– Да, думаю, я знаю.

Олшер сел и закурил "Эль Продакт". Клубы дыма скрывали его лицо, за что Джек был благодарен.

– Слухи ходят, Джек.

– Ладно, по выходным я ношу немного женского нижнего белья.

–

Ходят слухи, что Вероника бросила тебя, и ты разваливаешься на части, и что ты стал пить еще сильнее, чем после дела Лонгфорда.

– Это чушь собачья, - сказал Джек.

Олшер поправил свое брюшко на стуле.

– Сегодня мне позвонили из окружной прокуратуры. Они сказали, что, возможно, было бы "благоразумно" отстранить тебя от дела "религиозного треугольника". Они не хотят никаких "несоответствий", которые могли бы "подорвать" авторитет департамента. А потом звонит связной и говорит: "Если этот ходячий судебный процесс с дерьмовым лицом провалит это дело, его чертовы яйца будут висеть у меня на зеркале заднего вида, как игральные кости".

"Вот что я называю уверенностью", - подумал Джек.

– Они хотят, чтобы дело "религиозного треугольника" было раскрыто быстро и чисто.

Сердце Джека замерло.

– Не отстраняй меня от этого, Ларрел.

– Назови мне хотя бы одну причину, почему я не должен.

– Я назову тебе три. Во-первых, я фанат "Янкиз". Во-вторых, я пью хороший скотч, а не "железнодорожные бренди". И в-третьих, я лучший следователь по расследованию убийств в твоем гребаном отделе.

– Ты собираешься поймать этого парня?

– Возможно, и нет, но у меня есть шанс получше, чем у подразделения технической поддержки или остальных твоих обезьян из убойного отдела. Господи, Ларрел, большинство этих парней не смогли бы разобраться в собственных испражнениях.

Олшер затянулся еще сильнее. Морщины на его большом смуглом лице были похожи на прожаренный жир.

– Ты мне нравишься, Джек. Ты знал об этом?

– Да, хочешь подержаться за руки? Может быть, поцеловаться?

– За последние полтора года ты потерпел крах. Я думаю, ты позволяешь работе изводить себя, и я думаю, что из-за этого дерьма с Вероникой у тебя лопнула последняя капля. Я думаю, тебе стоит сходить к психиатру.

– Дай мне передохнуть, - простонал Джек. Он нарисовал треугольники на своем блокноте.
– Почему все думают, что я неудачник из-за женщины?

– Ты мне скажи. И, кроме того, ты дерьмово выглядишь. Ты бледнее брюшка форели.

– Что я могу поделать, ведь я не родился чернокожим.

– А твоя одежда... Боже мой, Джек. Мятая одежда - это новая мода, или ты спишь в бетономешалке?

– Я сплю в бетономешалке, - сказал Джек.
– Это между нами.

– Ты выглядишь хуже, чем некоторые из тех, кого мы сажаем за решетку.

– Я

работаю на улице, Ларрел. Я работаю со стукачами. Насколько я был бы эффективен с белым костюмом, черными ботинками и белыми носками?

Но потом он подумал:

"Упс", - заметив черные ботинки и белые носки Олшера.

– Ты уже не тот парень, что прежде, - продолжил начальник департамента.
– Раньше у тебя были искра, энтузиазм и чувство юмора. Я просто не хочу видеть, как ты падаешь. Все в тебе говорит об этом. Мне больше насрать.

Это было уже слишком близко к истине. Джек чувствовал себя так, словно в землю вбивают кол заграждения.

"Начальник надирает мне задницу, я на волосок от отстранения и от досрочного выхода на пенсию, у меня есть убийца, который только что разделал девушку, как мясо на обед, и все, о чем я могу думать, - это Вероника. Может быть, я и вправду ненормальный".

Олшер пропустил момент мимо ушей.

– Что у тебя уже есть?

– Девушка еще даже не остыла, - сказал Джек.
– Дай мне немного времени. Команда Элиота работает, но я не думаю, что это будет иметь большое значение. Я думаю, она была случайной.

– Ты только что сказал мне, что это было преднамеренное убийство.

– Убийство, а не жертва. Парень планировал это. Для него это акт. Вот почему я думаю, что скрытые отпечатки будут бесполезны. Он оставил их, потому что знал, что их нет в картотеке. Этот парень не психопат, страдающий манией величия. Психопаты склонны думать, что они никогда не совершат ошибку, но они всегда ошибаются. Этот парень этого не сделает.

– Ты думаешь, он сделает это снова?

– Возможно. Это зависит от характера его бреда.

– Ты только что сказал мне, что он не бредит.

– Я не это имел в виду. Он бредит. Но на месте преступления обнаруживается человек, который не является психопатом; он из тех, кого криминалисты, вероятно, назвали бы "триполярным". Он совершает свои преступления в соответствии со своими иллюзиями, но не упускает из виду реальность. Он боится, что его поймают, - Джек сделал паузу, чтобы закурить "Кэмел".
– Я хочу изменить свою стратегию, позволить Элиоту и его парням следовать обычным правилам, а сам...

– Свернуть на другую развилку?
– сказал Олшер.

– Верно. Это работает. Помнишь нападающего "Джамейка", который был у нас пару лет назад? Или того парня с конференции, который ограбил тех трех проституток? И всегда есть дело Лонгфорда...

– Я помню. Тебе не обязательно трубить мне в рог.

– Хорошо. Мне понадобятся деньги на оплату консультаций...

Олшер поморщился, как от боли в животе.

– Мне понадобятся исследователь и судебный психиатр, возможно, та женщина из Перкинса. Но больше всего мне нужно, чтобы ты мне доверял.