Инкубы

Ли Эдвард

Вероника не знала, как задать следующий вопрос, да и не понимала его необходимости.

– Было ли это хорошо?

Лицо Джинни оставалось спокойным.

– Во многих отношениях это было действительно хорошо. На самом деле я не хотела этого делать, но все равно сделала.

– Почему?

– Как ты думаешь, почему? Подумай. Почему ты делаешь то, чего обычно не делаешь?

– Я не знаю, - сказала Вероника.

– Опыт. Вся жизнь - это опыт. Я подумала, а вдруг, мне понравится секс с девушкой настолько,

что я пошлю к черту всех этих потных, волосатых, рыгающих мошонок.

Опыт. Это слово эхом отозвалось в голове Вероники.

– Я, наверное, раз десять кончала, - сказала Джинни.

– Есть чувство вины?

– Почему я должна чувствовать себя виноватой? Я была свободная. Ни мужа, ни парня. Я могла делать то, что хочу и что чувствую.

Вероника замолчала. Внезапно она почувствовала себя виноватой. Но почему? За то, что бросила Джека? За то, что отказалась от конформизма? Или это было нечто большее?

– Ты все еще любишь его, не так ли?
– спросила Джинни.

– Я не...

– Верн, этот парень - конченый пациент психиатра. То дело, которое он вел в прошлом году, с тем парнем Лонгфордом, вскружило ему голову. Тебе не нужно расстраиваться из-за того, что ты связалась с парнем, который не может справиться со своей собственной жизнью.

Так ли это? Разочарование? Нет, она была уверена.

– Он слишком много пьет, выкуривает по три пачки "Кэмела" в день. Если он доживет до сорока, это будет настоящим чудом науки. К тому же, он воинственный и недалекий.

Вероника не хотела этого слышать, но...

– Но ты все еще любишь его, - сказала Джинни.
– Это все из-за тебя.

Еще больше замешательства. Опыт - вот и все, что она могла подумать.

Дорога закончилась. 5,6-литровый двигатель V-8 450-й модели урчал. Позже Джинни спросила:

– Почему ты спросила меня, была ли я когда-нибудь с девушкой?

Снова воцарилась тишина. Дальше мир исчезал из виду. Тогда Вероника отважилась спросить:

– Ты веришь в предчувствия?

– О Боже!
– Джинни не выдержала и подскочила за рулем.
– Ты просто нечто, Верн! Настоящее нечто!

Они обе смеялись всю оставшуюся дорогу до поместья.

* * *

Это казалось странно неуместным: белый монолит Баухауза посреди леса.

"Дада", - подумала Вероника, она ненавидела реакционную архитектуру.

Ее яркость бросалась в глаза. Кто бы мог построить такое именно здесь? Строгая геометрия и острые углы в девяносто градусов составляли здание, которое, казалось, упало с неба. Окна с прорезями для оружия и черная дверь напоминали разные лица, когда они выехали на длинную подъездную аллею.

– Господи, - прошептала Джинни.

Она замедлила ход и остановилась. Белизна дома, казалось, завибрировала, как в тумане. Когда они пошли за своими сумками,

черная входная дверь со щелчком открылась.

Вероника и Джинни замерли.

– Мисс Полк, мисс Тиль, - поприветствовал их Эрим Хоронос, стоя на крыльце. На нем был белоснежный костюм, который, казалось, переливался на фоне сияющих стен здания.

На его губах появилась едва заметная улыбка.
– Я так рад, что вы смогли приехать, - сказал он.

ГЛАВА 4

– Подразделение технической поддержки говорит, что у них есть кое-что по отпечаткам, - сказал Олшер.
– Я дал Бек дело в полное распоряжение. У нее в бюро самые лучшие образцы, и она также проводит проверку. Говорит, что, возможно, ей удастся навести справки об оружии.

Джек Кордесман вздохнул изо всех сил.

– Бек - это хорошо, но это ничего не изменит. Оружие - это нож, а это серьезное дело. И я могу сказать тебе это прямо сейчас, мы имеем дело с парнем с мозгами. Его отпечатков нет в картотеке.

– Откуда ты знаешь?

Лицо заместителя комиссара полиции Ларрела Олшера было таким же застывшим, как у черного мраморного бюста гунна Аттилы. Ему не нравилось, когда ему говорили, что все его усилия тщетны, особенно от пьяницы-копа, который был в двух шагах от отряда с резиновыми пистолетами. Олшер был черным, уродливым и плохим. Некоторые называли его "Тенью" за то, что его рост 6 футов 2 дюйма и вес 270 фунтов, как правило, затемняли любой офис, в который он заходил. Однако под маской скрывался бескорыстный человек, который заботился о людях. Он заботился о Джеке, и, вероятно, именно поэтому последние десять лет наступал ему на хвост.

– Я знаю, потому что знаю, - ответил Джек с примечательной выразительностью.
– История с треугольником была сложной и преднамеренной.

– Это не было преднамеренным.

– Да, это было.

Олшер недовольно нахмурился. Шрам от пули десятилетней давности на его шее был похож на темную молнию.

– Почему такой стояк из-за подразделения технической поддержки?

– Это не стояк, - сказал Джек. Было два часа дня, и ему уже хотелось выпить.
– Но это не та вещь, которую может сделать компьютерная томография. Хроматографы и анализаторы волосяного покрова в этом случае не сработают.

– А что сработает, умник?

– Компетентная работа по расследованию в полевых условиях.

– В которой ты, конечно же, являешься экспертом, верно?

– Верно, Ларрел.

Но Джек подумал: чего он добивается? Он прекрасно разбирался в психологии Олшера; было легко определить, когда под этим большим черным големом что-то бурлит.

– Ты все еще пьешь?

"Вот это да, - подумал Джек.
– Началось".

– Конечно. Выходной. И что с того?

– Полицейский сказал, что прошлой ночью от тебя пахло спиртным.