Инфекция

Дилуи Крэйг

* * *

Дверь на технический пентхаус была заперта. Сержант со своим экипажем вернулись к «Брэдли» и достали подрывной комплект, в котором было несколько блоков пластиковой взрывчатки С4 с детонаторами. Они решили отрезать кусок С4 и прилепить его к дверной ручке. Воткнуть в него детонатор, подвести провод, отойти на безопасное расстояние, и подорвать. Солдаты использовали это вещество редко, но относились к нему с большим уважением. Можно бросать, пинать его, и оно не взорвется. Подожгите его и оно будет хорошо гореть медленным огнем, так что вы сможете разогреть на нем еду,

если находитесь в хорошо проветриваемом помещении. Так Сержант делал много раз в Афганистане. А можно вылепить из него любую фигуру, воткнуть детонатор, и сравнять с землей целое здание.

Они двигались быстро, держа оружие наготове, общаясь между собой только условными сигналами. Над парковкой летали обрывки газет и прочий мусор. Гараж, где они спрятали под брезентом свою машину, был, похоже, пуст. Но Инфицированные могли появиться здесь в любой момент. Они привыкли не рисковать. Осторожность стала сейчас их второй натурой.

Лишь вернувшись в госпиталь, солдаты немного расслабились.

— Здесь, в здании, мы в безопасности, Сержант? — спросил Дак.

— В данный момент, да. — Это был стандартный ответ Сержанта на подобные вопросы. Каждый день этой адской поездки он отвечает за их жизнь и здоровье. Каждую минуту. И разглагольствовать о том, чего не знаешь это пустая трата времени и энергии, без которых им не выжить.

— То есть, мы задержимся здесь на какое-то время?

Они стали подниматься по лестнице. Сержант пожал плечами и сказал, — Думаю, да. Место хорошее.

— Я думал, мы натренируем гражданских, и сделаем из них группу прикрытия, пока не найдем своих.

— План не поменялся, Даки.

— Похоже, гражданские думают, что мы собрались здесь жить.

— Да, мы по-прежнему пытаемся выйти на своих, — сказал Сержант. — Но гражданским это афишировать не надо. Вы хоть знаете, где наши ближайшие союзники? Вот я, хоть убей, не знаю. Технически, нашего батальона больше не существует. В сети последние дни тишина.

Солдаты добрались до верхнего этажа и остановились перевести дух. Стрелок опустился на одно колено и принялся устанавливать заряд.

— Всегда есть лагеря, — сказал Стив, не отрываясь от своего занятия. — Лагеря ФАПЧС. Ближайший в Огайо, верно?

— Мы даже не знаем, существуют ли они еще, Стив. И существовали ли вообще. Мы слышали о многих лагерях для беженцев и военных, которые либо переезжали к моменту нашего там появления, либо их там вообще никогда не было. Я не заинтересован рисковать нашей безопасностью из-за каких-то слухов, особенно если это означает поездку через весь Огайо с на четверть заполненным баком.

— Эй, я с тобой. Я остаюсь. Я не против того, чтобы залечь здесь на дно, пока все не уляжется. Пусть этим занимаются всякие сраные энтузиасты.

— А я не хочу сидеть здесь вечно. Наши товарищи где-то там сражаются, и мы должны найти их и помочь. Но гражданским нужен отдых. И нам нужен отдых.

— Есть, — сказал Стив.

— Вот что я думаю, — сказал Даки, когда они отступали по лестнице вниз. — Каждый час, пока мы сидим здесь, гибнут люди, которым мы могли бы помочь. Сколько еще мы будем здесь торчать?

— Минимум пару дней, — ответил Сержант. За это время многое может произойти. Сейчас мы живем одним днем. — Он помнил, как бойскауты учили его, что делать,

чтобы выжить: Остановиться, подумать, осмотреться и составить план, либо просто ОСТАНОВИТЬСЯ.

— А что, если мы захотим уехать, а гражданские захотят остаться?

— Не знаю, Даки. Честно, не знаю. Они не в армии.

— Всем в укрытие! — крикнул Стив. Солдаты опустились на корточки и зажали уши.

С4 взорвалась с металлическим грохотом, прокатившимся по лестничному колодцу, за которым последовала волна дыма, пыли и сильного химического запаха. Искореженная металлическая дверь повисла на одной петле, потом отвалилась и упала на пол.

Солдаты поднялись и отряхнули с себя пыль.

— На самом деле, они нам очень нужны, — сказал Сержант. — Ребята что надо. — Он мрачно ухмыльнулся. — И, если честно, не хотел бы я их злить.

* * *

Бог это добро, смерть это зло, тогда почему бог позволяет людям умирать? На этот вопрос Пол никогда не смог бы ответить, будучи священником. Когда ему было десять лет, упал самолет, на мили разбросав куски горящего металла и человеческих тел. В катастрофе погибло более двухсот человек, включая его мать. Тогда он пережил весь спектр горя, от отрицания и гнева до смирения и вины. Самым худшим было чувство вины. Когда она улетала, он спал, и его непрестанно мучила мысль, что она ушла, так и не попрощавшись с ним. К моменту признания факта утраты, он повзрослел не по годам. Повзрослел не по годам, потому что узнал о существовании смерти и о хрупкости жизни.

В течение нескольких недель после катастрофы их дом часто навещал священник, предлагая утешение Полу и его отцу.

— Если бог любил мою маму, то почему позволил ей умереть? — спросил его Пол.

— Не знаю, — сказал священник. — Знаю лишь, что пришло ее время.

— Отправиться в рай?

— Быть с богом, который ее создал. Твоя мать не умерла. Она совершила переход. Это тяжело, но тебе придется подождать, чтобы увидеть ее снова. И ты увидишь ее снова.

Пол долго не решался задать следующий вопрос.

Наконец спросил, — А меня бог тоже заставит умереть?

Священник улыбнулся. — Мы все умираем, Пол, — ответил он. — Но ты еще долго, долго не умрешь. Мир это не только тяжелое место, но и удивительное. Тебе придется сделать здесь много дел.

Следующие несколько дней Пол размышлял над словами отца Брауна. Наконец он не только смирился с потерей матери, но и решил стать священником. Он любил супергероев, ему не хватало их ни в телевизоре, ни в книжках с комиксами. Но здесь был настоящий супергерой, тот, кто ежедневно сражается со злом в лице смерти и помогает другим людям победить его.

Из него получился хороший священник. Он провел сотни часов, помогая умирающим людям и им семьям справиться с горем. Утешал, как только мог. Если у них больше не к кому было обратиться, он проводил с ними больше времени, даже помогал им по дому и оплачивал счета. Это была его миссия, как священника, помогать всем, чем он может, и он чувствовал, что вносит реальные перемены в жизни людей. Он помогал умирающим смириться с неизбежным. И для Пола не было большей награды, чем некоторая степень уверенности, что эти люди не умирают, а переходят, не в забвение, а в лучшее место, и будут ждать там своих любимых.