Инфекция
Шрифт:
Уэнди стояла, борясь со слезами, и пыталась дозвониться в 911. Линии были перегружены. Она увидела кушетку и внезапно захотела прилечь на минутку. А может на пять. Совсем ненадолго…
— Я должна была сделать это, — говорила Лиза.
— Угу, — сказала Уэнди, изумленно глядя на телевизор. Ведущая плакала, щеки были в разводах от потекшей туши.
— Он угрожал нашему мальчику…
— Этот человек?
— Мой муж.
— Вы говорите, ваш муж напал на вашего сына?
— Я остановила его. Услышала, что он проснулся, и пошла за ним. Когда я увидела, что он держит Бенджамина и кусает его, я схватила биту и ударила его по голове. Мне пришлось это сделать.
—
— Да. Это было невероятно. Похоже, он ничего не соображал, потому что никогда даже пальцем не трогал Бенджамина. Он любил нашего мальчика, больше чем себя.
Уэнди попятилась, в ужасе глядя на лежащего перед ней человека. Ее рука метнулась к наручникам, висящим у нее на ремне. Она вытащила свой «Глок» и сняла с предохранителя. Нахмурилась, пытаясь сообразить.
— Сейчас можете убрать руки, Лиза. Я хочу, чтобы вы медленно отошли от него.
Отвяжись от нее.
— Окей, — сказала Лиза. — Но у него все еще кровь идет…
Она одна из нас…
Уэнди подняла пистолет и спустила курок. Звук выстрела заполнил весь дом. Голова мужчины взорвалась, забрызгав стену.
Женщина взвыла, как попавшее в капкан животное, и бросилась вперед, чтобы прижать к груди изуродованное выстрелом лицо мужа.
— Ты убила Роя!
Наверху рычал и колотил в двери спальни их сын.
Уэнди сунула пистолет в кобуру и вышла из дома в ночь.
— Зачем ты сделала это? Зачем? Зачем?
Крики женщины преследовали ее на улице, пока не слились с другими, звучащими над городом голосами в сплошной демонический хор.
Воспоминания
Тодд проснулся в теплой больничной палате без окон после долгого сна без сновидений. Он ощущал себя по-прежнему обессиленным, но его тело говорило ему, что он уже заспался. Ты все еще здесь, старина Тодд, сказал он сам себе. Все еще у руля. Накинув одеяло на голые плечи, он проковылял до ведра в углу и опустошил мочевой пузырь. В желудке заурчало. Выйдя в коридор, он встретил Пола, насвистывая моющего пол концентрированным раствором хлорки, и повеселел. Он не привык быть один.
— Привет, Преподобный, — сказал он.
— Доброе утро, Малец.
— Ух, ты, мы не успели попасть сюда, а тебя уже заставили драить полы. Жалко, что проповедники больше не нужны в постапокалиптическом мире.
Пол прервал свое занятие и улыбнулся. — Наоборот, сынок, истинному священнослужителю не чуждо работать руками. Это своего рода молитва. Полезно для души. Попробуй как-нибудь.
— Ты пытаешься превратить меня в атеиста?
— Ха, — сказал Пол.
— Во всяком случае, моей душе нужно выпить кофе и не делать ничего сегодня.
— Заверни за угол и найдешь гостиную. Мы сделали там комнату отдыха. Уверен, что Энн припасла тебе чего-нибудь.
— Спасибо, Преподобный, — сказал Тодд, одеяло волочилось за ним по полу.
— Приятно видеть тебя снова, Малец.
— Тодд повернулся, ухмыльнувшись. — Малец пребывает вовеки, Преподобный. Малец пребывает вовеки.
Этан медленно брел по отделению патологии, с восхищением разглядывая в тусклом свете своего светильника дороге оборудование, собирающее сейчас пыль. Всюду, где они появлялись, он видел следы погибшего мира. Он искал что-то, что может им пригодиться, но пока безрезультатно. На лабораторном столе стояла большая центрифуга, за открытой крышкой виднелись пробирки
Он задержался перед шкафом с посудой из тонкого стекла, пробирками и мензурками. Они были чистые, но ему было страшно касаться их. Бактерии сейчас это главная угроза его жизни и здоровью, а его инстинкты не слишком разборчивы. В углу на глаза ему попался резервуар с жидким азотом. Он долго не мог отвести от него глаз. Азот хранился под давлением. Они могли бы отлить немного в какой-нибудь контейнер, чтобы потом сделать взрывчатку. Если только им первым не оторвет руки. Они могли бы сбросить ее на Инфицированных и устроить им быструю заморозку. Если не отморозят себе руки.
— Жидкий азот это опасный лабораторный материал, — напомнил он себе. Возможно, лучше не трогать его. Хотя, подумать стоит. В этом мире все может сгодится для вооружения. Из пяти основных вещей, необходимых для выживания, на первом месте стоит безопасность.
Этан повертел в руках флуоресцентный микроскоп, но без электричества он оставался темным, инертным и безжизненным. Комната была полна лабораторного оборудования на сотни тысяч долларов, и оно сейчас приходило в негодность. Он нашел инкубатор, но решил не открывать его. До него снова с ужасающей ясностью дошло, что ученые изучали здесь болезни. Не страшные болезни типа СПИДа и вируса Эбола, нет, не в такой лаборатории, но не менее опасные: рак, диабет, эмфизема, костные болезни. Патологи изучали ткани, кровь, мочу, чтобы понять, чем больны люди. С помощью этих тестов врачи лечили людей с всевозможными недугами и продлевали им жизнь. Исследователи смотрели на эти мельчайшие живые частицы из человеческого тела и пытались понять, что у этих людей болит, и как они адаптируются к боли. С помощью этого знания можно было гораздо проще диагностировать некоторые заболевания, другие лечить, и даже исцелять. Но теперь все эти целители ушли, возможно, навсегда.
Этан пытался не думать обо всех тех великих делах, которые они могли бы еще совершить.
Однажды он задумался, на что похож сильный стресс. Они с Кэрол вкалывали изо всех сил на работе. Разрывались между обедом, детским садом и мытьем посуды. Они переживали драмы воспитания своей маленькой дочери, которой еще не было трех лет. Самый капризный возраст. Жизнь состояла из обязанностей, счетов, небольших поручений, телефонных звонков, досадных банковских ошибок, недопонимания и мелких конфликтов. Было тяжело, но этот стресс был для него глотком свежего воздуха, после того, что ему пришлось пережить за последние десять лет, с зависшим над ним дамокловым мечом. Человеческое тело не способно столь долго испытывать подобный страх. От постоянного ожидания смерти седеют волосы, и разрушается разум.
Они с Кэрол старались изо всех сил, но время от времени случались срывы и они ругались. Ругались, когда готовили обед, когда обедали, когда делали уборку, и когда укладывали Мэри спать. Они оба знали, как далеко могут зайти, и не цеплялись друг к другу, если понимали, что могут расстроить их малышку. Изредка кто-нибудь заходил далеко, и появлялись обиды. Когда это случалось, ссора обострялась, и либо Этан, либо Кэрол выскакивали из-за стола, боясь кричать при Мэри.
Однажды вечером никто не ушел, и Этан, не понимая, что делает, стал кричать.