IN VINO VERITAS

Никулин Андрей Георгиевич

Нажрались мы крепко. Говорили о чём угодно, только не о моих проблемах. Я не начинал разговор, а Геннадич тактично не спрашивал. Уже часа в два ночи он буквально оттащил меня в комнату матери и уложил на кровать…

– Андрюха, вставай, полседьмого, мне на работу пора,– растолкал меня Геннадич, буквально через секунду как мне показалось. Убедившись, что я смог сесть он ушёл собираться. Голова у меня была как чугун, сушняк во рту и хотелось блевать. И тут проведя рукой по простыне, я понял, что обоссался. Со мной это всё чаще и чаще стало происходить, но что бы вот в чужих людях – первый раз. Не надо было вчера пить пиво. «Сука, нельзя, что бы Геннадич заметил, неудобняк страшный», – подумал я и стал быстро одеваться. Выйдя в предбаничек, где мы вчера пили я увидел налитую стопку водки и стакан пива.

– На, опохмелись. И извини, братан. Но тебе придётся уйти, хотя бы до вечера. Дочь одна останется, испугается ещё. Приходи к пяти часам, я как раз с работы приду.

У нас бухла ещё немеренно осталось.

– А ты чего? Не выпьешь что ли? – с трудом подавляя рвотные позывы, спросил я.

– Не. У нас на проходной сейчас чуть ли не обнюхивают. Я лучше на работе спиртику выпрошу у мастера и похмелюсь потом.

Я махнул стопочку, а вот пиво пить не стал.

– Геннадич я возьму коньяк с собой. Посижу где нибудь – отойду.

– Какой базар, это ж твоё!

И напялив куртку и сунув бутылку коньяка во внутренний карман, я выкатился на улицу. Слава богу, что разделся перед сном, а то бы сейчас в мокрых джинсах шарахался. Уж ты прости, братан Геннадич!

Хорошо, что октябрь стоял на удивление тёплый и даже рано утром было не так холодно. Выйдя со двора, я машинально побрёл в сторону парка, который располагался невдалеке. В славные студенческие времена мы там очень любили пить пиво, купленное предварительно в универсаме напротив. Брали мы всегда не меньше ящика, и пока наша весёлая компания, иногда и вместе с девчонками употребляла напиток и веселилась, вокруг нас собиралась группа мающихся бомжей в ожидании пустой тары. В данный момент я бы неплохо смотрелся как раз в группе этих опустившихся людей, если не по виду (мои злоключения последних месяцев отразились внешне на мне не очень), то по взгляду и по поведению точно. Загнанный вид был у меня и постоянное ожидание удара из –за угла.

Парк был пустынен в это ранее утро, даже собак ещё ни кто выгуливать не вышел. Но для меня это было хорошо, меня сейчас пугали люди, а не их отсутствие. Я брёл по аллеи, всё больше удаляясь в самую глушь парка. Посвистывали какие– то птицы, было сумрачно и звук от моих равномерных шагов по опавшей листве подчёркивал пустоту парка. Сумерки ещё не рассеялись. Так же сумеречно было у меня на душе, даже нет, подкатывала какая – то тёмная тоска и комок подступал к горлу. «Может поблевать – полегчает, – подумал я и, подойдя к дереву и опёршись на него, попытался вызвать рвоту. Вылетела выпитая с утра водка, но облегчения это не принесло. Я побрёл дальше и понял, что уже прошёл весь парк до конца. Здесь, ещё при советской власти был небольшой фонтанчик, сейчас от него осталась непонятная гипсовая скульптура посередине круглого бетонного и естественно пустого водоёма. Вокруг стояли поломанные лавочки, которые должны были по задумки автора прятаться под сенью деревьев. Но деревья были уже голые. Я сел на одну из уцелевших лавочек и стал зубами открывать бутылку с коньяком. Пить опять приходилось из горлышка, но меня это давно уже не смущало. Бомж и есть бомж!

Коньяк жгучей струёй понёсся по пищеводу. «Мудак, даже закусить ничего взять не догадался! Да и хуй с ним!». Я откинулся на спинку лавочки и посмотрел наверх. Буквально в каком– то метре от моей головы свисал массивный сук. Он был голым, листва давно уже слетела. Осень. И вот уже четыре месяца как я мечусь в алкогольном угаре, пытаясь найти выход из хреновейшей ситуации, куда меня загнали. Или я сам себя загнал, впрочем, какая на хуй теперь разница. Полная жопа – и выхода из неё нет. «А может повеситься на хрен. Чего я мучаю себя и людей? Мать с тёткой только жалко, а так и не всплакнет больше ни кто. Жена так только перекрестится». Перед глазами живенько нарисовалась картина, как я вишу на этом суку с вывалившимся языком и в обоссаных джинсах. «А верёвки то нет. Надо поискать». Я глотнул из бутылки, закурил сигарету и попытался встать со скамейки. Бессонная ночь и ударные дозы конька с утра дали о себе знать. Меня сильно качнуло вперёд и только удачно выставленная рука не позволила вонзиться головой в бетонное ограждение бассейна. Стало вдруг ужасно смешно. Я лежал и просто давился от смеха, если бы кто – нибудь случайно забрёл сюда в это время, то, наверное, поспешил бы на выход – уж очень дико звучал мой истерический хохот в тишине пустынного парка. Приступ смеха также быстро прекратился, как и начался, я встал и побрёл к дальнему углу парка, где высилась большая куча строительного мусора. По дороге снова закурил, та сигарета сломалась при падении, и табак моментально стал туманить мозги, но мне было уже всё по хую. Моток провода, толщиной с мизинец, валялся, как будто специально кем– то приготовленный. «Вот и славно. То, что надо». Я взял провод и побрёл обратно к скамейке. Заметно рассвело, но по– прежнему во всём парке не слышалось никаких звуков. «Отлично, отлично» – бормотал я и присел на лавочку. Сердце здорово колотилось, в голове пеленой стоял туман, руки дрожали и были противно потными. В бутылке оставалось почти половина конька. Я запрокинул голову и равномерными глотками стал допивать остатки.

«Последнее

усилие и пустая бутылка полетела в пустой бассейн. Почему – то даже не разбилась. Он стал разматывать моток. Провод был весь белый от цементной пыли, и Он аккуратно стал протирать его потной рукой – всё должно быть комильфо. Петлю, он завязал двойным схватывающим узлом, не зря же он служил во флоте. Эта работа отняла много сил, и Он откинулся на спинку скамьи отдыхая. Вдруг Он почувствовал, как напрягся член, о существовании которого Он последние месяцы вспоминал только когда нужно было поссать. Жена не давала из принципа, а на женщин у него не было ни денег, ни места, куда можно бы было их пригласить. Рука сама потянулась к бугорку на джинсах и стала гладить его. Он мял и мял член рукой, по всему телу потекла истома. Нащупал зиппер на джинсах и расстегнул его. Рука взялась за тёплый, пульсирующий член. «Давно у меня так не стоял»,– с удовлетворением подумал Он. Головка члена стала упругой, а на конце явно почувствовалась клейкая капелька. И Он вытащил член наружу. «Какой инструмент пропадает», – с горечью подумал Он. Его совершенно не беспокоило то, что кто – то может его увидеть. Ему было волшебно как хорошо. Поглаживая головку члена Он всё больше уплывал по горячему, чудесному течению. Мошонка подобралась, и Он чувствовал, как в её недрах готовиться к залпу могучий заряд. Никакой женщины Он конкретно не представлял, но чувствовал, что она, где то рядом, где то здесь. Сгустки желтоватой застоявшейся спермы брызнули фонтаном и потекли по руке продолжающей мастурбировать. Ему давно не было так хорошо. В этот момент мозг накрыла последняя волна выпитого, и Он стал засыпать. Последнее, что Он сделал это спрятал обмякший, но всё ещё нервно вздрагивающий член обратно в джинсы. И Он уснул». Я проснулся от звука журчащего ручейка где– то рядом. Я открыл глаза и с трудом смог разглядеть, что недалеко от меня в кустах присела женщина. Она писала, и это от звука её струи я проснулся. Сидела она ко мне спиной, и я чётко видел внушительный зад. Я тупо глядел на эту всю в синяках жопу, силясь понять, где я и что я здесь делаю. Увидев аккуратно сделанную петлю из провода, я всё вспомнил. Тем временем женщина сделала свои дела, встала, оправив юбку, трусов на ней явно не было. Когда она повернулась, я понял, что это – бомжиха справляла здесь свой утренний туалет. Опухшая физиономия, сальные волосы и замусоленная куртка – не давали усомниться в социальном статусе этой гражданки.

– А я думала, что ты помер. Дай сигаретку – и она мило мне улыбнулась наполовину беззубым ртом.

Я ничего не ответил, порылся в кармане и достал смятую пачку. Дама присела рядом на скамейку, обдав меня запахом мочи и пота. Лежащий провод она скинула на землю, не обратив никакого внимания на петлю.

– Слышь, а у тебя выпить нет, а то поправиться бы надо. Я смотрю, ты уже принял с утра. Ну, что не угостишь? – и ловко прикурив от протянутой мной зажигалки, продолжила женщина.

– Нет, я всё уже выпил. Деньги есть…

– Ну, так дай, если не жалко. А хочешь отсосу за недорого. Я хорошо это делаю – и явно подражая виденному когда – то в кино, обвела языком опухшие губы. Выглядело это очень комично.

«Дожил, блядь, уже бомжихи свои услуги предлагают». Почему – то стало даже весело.

– Ненадо… На возьми – и я протянул ей смятую купюру.

– А сам то не хочешь вмазать? А то я сбегаю. Тут «шинок» рядом есть и водка там не дерьмо. Я «медицину» не уважаю, лучше хреновой водки, чем химию эту глотать. Может всё таки отсосать, я аккуратненько и у меня спереди и зубов то нет – и она осклабилась, демонстрируя свой рабочий рот.

Странно, но член в штанах предательски зашевелился. Мой дружок видать стряхнул с себя полугодовой сон после ручной тренировки. Но, нет, для секса с бомжихами я ещё не опустился. И это тот, кто два часа назад хотел повеситься на грязном проводе!

– Нет, говорю. Взяла деньги и вали отсюда!

– А жаль. Ты симпатичный мужичёк. Ну, если приспичит, найдёшь меня здесь. Я бесплатно обслужу.

Дама удалилась, и воздух сразу стал чище. Я встал со скамейки и закурил последнюю сигарету. Уже совсем рассвело. Я сплюнул на валявшейся провод и побрёл к выходу из парка. Напротив находился универсам и ему пора было открыться. Ужасно хотелось выпить.

А где же обещанная попытка суицида?! – спросите вы. Да вы что, господа. Я даже когда связанный в гараже три дня валялся, даже когда меня утюгом жгли, так что паленым волосом смердело, даже когда меня обдолбанный отморозок на мушке держал – и в мыслях такой вариант не рассматривал. Я очень люблю жизнь. А этот рассказ так – шутка, о том, как убойная доза алкоголя и здоровый онанизм могут вернуть человека к жизни. Ну, а с вином у меня сейчас перемирие. Вино свою функцию выполнило – не дало мне загнуться, и не свихнуться. Мы ещё с ним встретимся.