IN VINO VERITAS

Никулин Андрей Георгиевич

Первым делом пришлось лечь в больницу, и, отойдя от пьянки, сделать «укол». Да, только «механическими» средствами можно было вырваться из этого круга. Потом я устроился на работу, не весть что конечно, но «копейка» капает. Угнетает только окружение на рабочем месте, ко всему прочему работаю я вместе со своей женой. Собственно благодаря ней я и попал на эту работу, чего уж скрывать. Теперь я друзья мои живу двойной жизнью, даже тройной: на работе я один, дома – другой, а вечерами я сажусь за компьютер, поставленный на квартире моей тёти, чтобы ни кто не мешал, и стараюсь рассказать про свою жизнь, стуча по клавишам. Большую часть жизни мы говорим, но разве остальную молчим? Всё время говорит наш внутренний голос, а слушатель у него один – ты сам. А он порой говорит очень важное, не для посторонних ушей. Вот мне и захотелось это записать, из – за самоуверенности, наверное.

Вы спросите, а что же вдруг заставило такого закоренелого «алкаша» взяться за ум. Откровенно говоря, ум то у меня не куда не девался, а вино просто исчерпало себя – ни радости, ни удовольствия оно мне уже больше не приносило. Это – усталость. Пить без последствий для физического здоровья и психики можно лет до 35 – 40. Организм всё вынесет. Но дальше алкоголь становится серьезной проблемой, а бросить и страшно, и трудно. Можно или умереть, или поставить перед собой вопрос – «А зачем, собственно?». Ответа я не нашёл, я просто бросил пить. И ещё страх, страх смерти. Вернее ни самой смерти, а ужас обыденности прозябания на этом свете. Кошмар никчёмности своего бытия. Пугала не смерть, а пустота после твоего существования, глупость самого рождения и суетность прошедшей жизни. «Мышиная возня» – вот краткая характеристика прожитых сорока лет. Зачем?! Для чего?! И как за оставшееся (сколько?) время успеть сделать что– то настоящие, что бы помнили не только «дети» (я не о своей дочери, а вообще о поколении, которое идет следом), но и гораздо дольше. Что б что – то осталось, хотя бы на бумаге. Почему мне это важно спросите вы? Миллионы людей живут, и не задумываются ни о каком «следе». Рождаются, учатся, женятся, рожают детей, покупают ненужное брахло, стареют и умирают. И не каких проблем. А я вот не хочу! Зачем было вообще появляться на свет, на кой хрен!

Всё больше казалось, что родился не в «своё» время. Постоянно ощущался дискомфорт, там, где приходилось находиться, будь-то дом или работа. Хотелось отгородиться от всего и всех. Необходимость совершать какие–то «телодвижения» и вообще просто разговаривать раздражала и давила. Одиночество и независимость – вот настоящие блага в этой жизни.

Рассчитывать, что кто – то будет меня поддерживать в старости, в частности дочь, например, смешно. Зачем себя обманывать? Ни кто не будет меня содержать. А потому рассчитывать надо только на самого себя. И я к этому готов, точнее я вовсю готовлю себя к этому. Правда есть ещё надежда просто не дожить до старости. Эпоху «великих возможностей», ну, эти годы дикого капитализма,

время накопления капитала я тихо и мирно пропил, то есть пропьянствовал. Кто – то, в 90 – е, делал деньги из ничего, хватал ртом и жопой, а кто – то пил водку и валялся в пьяном угаре. Я из последних. Сейчас, оглядываясь по сторонам, на своих знакомых, особого успеха ни у кого не наблюдаю, хотя чему тут удивляться, всё моё окружение сплошь – Ивановы и Петровы, а вот Абрамовичей и Ходорковских как – то не наблюдается. Я так думаю, что аура моей alma mater (Горьковский институт инженеров водного транспорта), не способствовала обогащению, это ведь не МАИ, и не МГИМО. Не воспитывались в стенах моего института качества, располагающие к применению тех средств, которыми достигалось богатство в лихие 90-е. А кто всё таки полез, тем пришлось шагать по головам бывших товарищей, хорошо, что не по трупам. Я же выбрал вино. Или вино выбрало меня – как угодно. Но, в данный момент алкоголь себя исчерпал, то и остаётся, что копить на старость. Я ничего в жизни то не видел, ни чудес, ни стран заграничных. Ну, это теперь поправимо, поднакопил денег и вперёд. В бога не верю, в любовь не верю, верил в дружбу, но теперь и в дружбу не верю.

Но пить то я бросил с таким омерзением и знали бы вы, как мне горестно и гнусно. Я сейчас – существо очень утомлённое трезвостью. И я всегда любил себя пьяным, только вот у окружающих возникали проблемы. А трезвенник, друзья мои – это алкоголик – мазохист!

Это я так шучу. Когда вам 45, а вы так и не ощутили себя настоящим мужиком – это очень хреново, милостивые государи. Нет не в смысле секса, женщины были, есть и надеюсь ещё будут. А вот просто огляделся и понял, что ничего то ты не сделал. На войне не был, в тюрьме не сидел, дом не простроил, сына не родил и даже деревца не посадил. На что потратил жизнь – а, хрен его знает! Однажды ночью я проснулся в своей супружеской постели и с ужасом понял, что вот здесь то я и умру когда – нибудь. И ничего в моей жизни больше интересного не произойдёт. Вот так лежал и слышал, как протекает мимо время оставшейся жизни…

Греческие слова очень красивы и конкретны, не находите? Они несут в себе вековую мудрость и удивительную гармонию. Говорить о себе в третьим лице признак снобизма, но по –моему, так будет гораздо весомей.

МИЗАНТРОП

Он был тем, кто ненавидит людей вообще. Порой ему казалось, что это чувство у него с рождения. Ребёнком Он чурался детских компаний, доставляя своим поведением множество хлопот матери. Такого ребёнка трудно было вести в детский сад, например или отправить в пионерский лагерь. Ещё маленьким мальчиком ему было не по себе в компании громкоголосых и шустрых сверстников. Он предпочитал играть один, так как фантазия была очень богатая, да и серьёзные, взрослые книги начал читать довольно-таки рано. Конечно, будучи ребенком, Он не мог понять, почему ему так неуютно среди людей. К тому же Он обладал способностью подлаживаться под окружение, то есть был всегда своим во всех компаниях, как не странно. При этом был очень обидчивым и злопамятным, хотя и умел это скрывать.

Учился тихий домашний мальчик «без троек», науки давались ему легко. Общественной работой, куда же без неё в период «развитого социализма», тоже не гнушался. Ему даже нравилось, хотя прекрасно видел всю показуху и цинизм, присущие пионерской организации, а потом и ВЛКСМ. Но Он играл по правилам того времени, ни во что при этом не веря. После школы был естественно институт, в который Он поступил просто так, с другом (да у него даже был друг, такой же молодой циник, как и Он) «за компанию». Ни о каком призвании не было и речи. Мечтал Он, правда, о факультете журналистики, но в МГУ ему – провинциалу – при всём желании было не попасть, а в Казань, в тамошний университет, Он ехать просто побоялся. Он, как и все «маменькины сынки» был трусом, но об этом позже.

В институте Он два курса приглядывался, не бросился сломя голову в развесёлую студенческую жизнь. Опять же сыграло роль, то, что Он всегда трудно сходился с людьми. Но чему быть тому не миновать, и Его закружило – понесло. На учёбе поставлен был жирный крест, вообще удивляться приходиться, как Он умудрился закончить ВУЗ. Сам Он, например, сейчас и не вспомнит, как сдавал некоторые основополагающие по его специальности предметы. Вино и девушки – вот всё, что всплывает в памяти. Жизнь на протяжении пяти студенческих лет была так прекрасна, что и ненависть куда – то запропастилась, как оказалась она просто затаилась до поры до времени. В этой весёлой и пьяной круговерти Он нашёл свою женщину, ту на которой женился под конец учёбы. Эта была любовь, по крайней мере, с его стороны уж точно. А от любви получаются дети. Так что служить Родине (а тогда ещё призывали и после института) Он пошёл и мужем и отцом.

А студенческая жизнь это да-а-а, есть что вспомнить… Окончание института совпало с окончанием «строительства коммунизма на 1/6 части суши Земли». Придя в 1988 году со службы на Флоте, Он страну не узнал, не узнал и многих своих друзей. Все стали делать «деньги», Он же не знал как. Более того, Он продолжал жить, руководствуясь теме идеалами, которые прививали Ему в школе и семье – то, что НАДО верить людям, НАДО верить друзьям, НАДО помогать всем и не обижать ни кого. И, тем не менее, до тридцати жизнь казалась прекрасной и удивительной, а люди в основном вызывали положительные эмоции, и вера в род человеческий ещё не была утрачена. У него был друг, много товарищей, неплохая работа и нормальная семья. Но буквально на кануне тридцатилетия весь этот благополучный мир рухнул, и в его жизни началась воистину «чёрная полоса». Он очень не любит вспоминать о том времени, но можно с уверенностью констатировать тот факт, что происшедшие события перевернули его взгляды на окружающий мир на 180 градусов. В – первых изменилась оценка самого себя, хотя он и раньше не заблуждался по этому поводу, всегда относился к себе критически. Но, в свете происшедших событий, ему стало, совершено ясно, ЧТО он из себя представляет. Оказалось, что абсолютно НИЧЕГО, более того он классический «неудачник», или как говорят американцы Luzer. Во – вторых Он понял, что «всё всегда заканчивается». Казалось бы, чего проще понять эту прописную, для каждого смертного (и к своему ужасу знающему ЭТО всё свою сознательную жизнь), истину. Ан, нет. Многие этого не осознают и отсюда вся людская суетность. А сейчас Он жил, радуясь, что вообще ничего с ним не происходит. Было так всё хорошо, что даже становилось страшно. После того как ему удалось выпутаться из всех передряг (вот уж везения ему действительно было не занимать), амбиции были полностью утеряны. Для окружающих это может, было и не заметно, внешне то он не изменился, но внутренне стал совсем другим. Он возненавидел ВСЁ и ВСЯ, но он не сложил руки, а, просто трезво взглянув на жизнь, впервые за сорок лет, решил начать «войну» против всех, целью жизни стало ДОКАЗАТЬ, именно так с большой буквы и ненависть стала главным оружием. Он хотел жить среди красивых и умных людей, а приходилось общаться с «быдлом». И Он решил молчать, разговаривал «сквозь дёсны». Закон Зоны: «Не верь, не бойся, не проси» – стал девизом. Но если с «не верь» и «не проси» всё обстояло хорошо, то над «не бойся» предстояло ещё работать и работать. Страх всегда был его «спутником» по жизни, к сожалению. А именно страх перед физическим насилием, то есть, проще говоря, он был ещё и трус, хотя отчаянно это скрывал. Он до сих пор отчётливо помнит, как он стал трусом. Дело в том, что в жизни каждого мужчины, вернее в его детстве бывает такой момент, когда надо «не испугаться», как бы и не было страшно. Перешагнёшь этот страх, потом ещё раз и ещё, и можно считать, как «мужик» ты состоялся. Испугался, и если при этом ещё умудрился «сохранить лицо» – всё считай «пиши – пропало», ржа трусости будет разъедать тебя всю жизнь. Ему было лет десять, когда однажды вечером на их детскую компанию «наехали» хулиганы с соседней улицы. Силы были явно не ровны, и ему с друзьями пришлось прятаться в подъезде дома, где жил один из них. Но время шло, и надо было идти по домам, а «противники» (они были старше и «поддатые» к тому же) не расходились, а потом и вообще выдвинули условие: «Будем драться один на один, каждый с каждым и потом по домам». Тут ещё подошли взрослые парни и со смехом (бесплатное развлечение же!) поддержали эту затею. Он смертельно испугался, никогда до этого ему не приходилось вот так «махаться» один на один, он с детства умел обходить «острые углы» и драться не умел в принципе. В конце концов, вышел только его друг-лидер класса и заводила всех их игр, а остальных отпустили, заставив бежать. И Он ПОБЕЖАЛ, он не вышел вместе с другом, не переборол свой страх – он сломался. На следующее утро друг (с «фингалом» под глазом) взахлёб рассказывал как «махался» (старшие не дали им долго мутузить друг друга и растащили), а потом взрослые парни даже налили по полстакана бормотухи «бойцам». Друг в своей эйфории (а он стал уважаемым «пацаном» во всей округе) даже не заметил, что Он испугался и убежал, сказав: « Эх, жалко ты ушёл домой, а то бы мы их на пару отделали!». Потом были и другие случаи, но тот день Он не забудет до гробовой доски. У каждого пацана бывает в жизни такой вот «вечер» и важно, КАК он закончится. Потом, в дальнейшей жизни Ему приходилось драться, но всегда это было «по пьяни», когда страх слабеет под действием алкоголя. Все эти «битвы», в основном, заканчивались для Него печально (синяки и даже выбитые зубы), но, тем не менее, Он всегда гордился («про себя» конечно) этими своими «подвигами», ведь Он не испугался своего Страха, почти победил его! Об одном случае Он вспоминает с огромным удовольствием, правда о своём «удовольствии» он старался не распростронятся. Однажды Его захотели убить. Обыкновенная ссора во время бытовой пьянке, так вроде бы называется это в милицейских протоколах. Он выпивал со своим другом (бывшим уже конечно) дома, начались воспоминания и взаимные упрёки. Кончилось тем, что друг направил на него заряженный обрез, причину, по которой у того оказался обрез, мы опустим – это не главное. Главное в том, что Он не испугался, мгновенно оценив обстановку Он ударил по руке сжимающей оружие ногой. Прозвучал выстрел, видно друг действительно настроился стрелять. «Пыж» отбил у куклы, которую одевают на чайник, голову и врезался в стену, дыра от него по-прежнему красуется у Него на кухне. Далее Он дважды ударил друга по лицу, и надо признаться тот был ещё более удивлён этим, чем– то, что Ему удалось увернуться от «пыжа». А Он даже испугаться не успел, хотя конечно может это спиртному надо сказать спасибо. Но в основном же Он очень удачно избегал конфликтов, был большим дипломатом, умеющим выпутаться из сложных ситуаций без размахивания руками и почти всегда без урона своей репутации. Особенно это удавалось на людях, попадая же в «ситуации» без посторонних глаз, проще говоря, когда никто ни когда бы не узнал о его поведении, Он мог опять просто УБЕЖАТЬ, как в прямом, так и в переносном смысле. И за это Он себя ненавидел, а за одно ненавидел всех, а особенно тех, кто видел его позор (Он старался всячески этого избегать), или догадывался об этом. Самое интересное, что его пугала не боль, не боязнь оказаться на больничной койке или просто остаться инвалидом, а то, что он будет выглядеть в драке смешным и беспомощным. Драться он не умел, и ему казалось, что все его возможные удары и движения будут вызывать только жалость и смех. Он не боялся быть избитым, он боялся выглядеть жалким ничтожеством. Этот свой страх Он тщательно скрывал и даже пытался всячески его побороть, ходил, например тёмными переулками, шел как можно ближе к компании подвыпивших парней, заходил в самые злачные заведения. Все эти «мероприятия по воспитанию» он проводил только в одиночку, так как его пугал только «публичный» позор, перед самим собой выглядеть трусом было не так противно. Эта боязнь выглядеть «смешным» преследовала его с детства. Этот шёпот за спиной, хихиканье в его адрес очень раздражали и угнетали Его. Больше всего на свете Он боялся выглядеть «смешно», боится и сейчас, хотя всегда заявляет, что его нисколько не интересует мнение окружающих. Насчёт мнения может это и правда, ненавидя всех, пожалуй, не будешь страдать от плохого о себе мнения этих «всех», но вот выглядеть «смешным» в глазах тех, которых ты ненавидишь – это ни за что. Иногда Он даже эпатирует, выставляя себя гораздо хуже, чем кажется этим «всем». В этом есть глубокий расчёт: лишний раз не подойдут с какой– либо просьбой, или вопросом, и не придётся цедить ответ сквозь зубы или придумывать причину отказа. Правда, Он научился говорить слово «НЕТ». Оказывается очень просто: один раз сказал «нет» (конечно, это многим не нравится и многих такой прямой отказ просто шокирует) и будьте, уверены, больше уже не обратятся. А ведь многие не могут просто сказать «нет», начинают придумывать причины отказа, изворачиваться, ставя и себя и просящего в неловкое положение. Потом, в конце концов, соглашаются, проклиная себя за мягкотелость и тихо ненавидя просящего, а если это касается заёма денег, то и тоскливо сожалея об «утрате». А ведь как просто сказать «НЕТ»! Ему, что бы научится говорить это слово, нужно было 40 лет, множество всевозможных разочарований, когда он отвечал на вопросы и помогал в просьбе, множество проклятий

самому себе «что больше никогда и не за что». Зато теперь не приходиться ломать голову над «приличествующей» формой отказа – коротко как выстрел – «НЕТ!». Говорить «нет» легко просто, когда сам ни о чём не просишь. Этому тоже пришлось учиться. Но, стараясь жить не «напрягая» других, Он, естественно, терпеть не мог, когда пытались «напрягать» его. Ненависть к окружающим как не странно вылечила его от многих комплексов. А «комплекс неполноценности» у него был всегда и по многим поводам. В детстве, а вернее отрочестве, так по – моему называется пора начала полового созревания, у Него был страшный просто комплекс, по поводу отсутствия растительности на лобке. У всех его друзей были густые заросли, а его член был голым. Он всячески избегал прилюдно раздеваться, будь то школа перед уроком физкультуры, или пионерский лагерь – в бане. К тому же у него был небольшой член, и этот факт очень Его расстраивал. Уже потом, начав так сказать «половую жизнь», Он понял, что величина члена далеко не главное, а для некоторых женщин, вообще ни какой роли не играет. Но в баню, Он до сих пор ходить не любит, всё– таки комплекс «маленького члена» для мужчин пропадает только с полной потерей надобности в самом члене. Ещё был комплекс «маленького роста». До восьмого класса Он стоял на уроке физкультуры предпоследним в шеренге, боже какие были переживания по этому поводу. И Он начал борьбу и одержал победу, о которой до сих пор очень любит рассказывать. Килограммы моркови были съедены, по квартире передвигался только на «цыпочках», стараясь, дотянутся до потолка, висел на двери с привязанными к ногам гантелями – всё было брошено на борьбу за «сантиметры». Может, это и помогло, а может просто время подошло вырасти, но в девятый класс Он пришел третьим по росту – девочки это быстро оценили. А именно «девочки» были ещё одним очень большим его комплексом. Ну не мог Он вот так запросто подойти к понравившейся ему девчонке и заговорить хотя бы. Какие муки Он испытывал, когда узнавал, что «его девушка» гуляет с другим! А так как обладал хорошим вкусом, то его естественно угораздило влюбиться в первую красавицу школы. Эта была единственная женщина, кроме ещё будущей жены, за которой Он что называется «бегал». И всё– таки упрямец добился своего. Нет, переспали они гораздо позже, когда Он был уже женат, и после школы прошло лет восемь. Но уже на «выпускном» они гуляли всё ночь, целовались – она выбрала Его, и это было счастье. Гораздо позднее Он узнал, что оказывается из– за него в классе бушевали «египетские» страсти в девичьем коллективе, а он несчастный комплексовал и отчаянно занимался онанизмом. Правда, времена были совсем другими, и комплексами страдало всё общество. Потерять девственность в школе, было, сродни подвигу. И в дальнейшем его взаимоотношения с противоположным полом складывались по очень интересному сценарию. Приглянувшуюся женщину Он старался как бы и не замечать и уж боже упаси, ни когда не старался «уломать», ибо свято верил ловеласу Александру Сергеевичу: « Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». Прав Пушкин, ой как прав – проверено! В результате женщины чуть ли не за «хибон» тащили Его в постель, зато какое удовольствие получаешь, когда женщина «хочет», ну очень «хочет»! Он не понимал насильников никогда, что за удовольствие принуждать бабу, а ещё более не понимал тех, кто годами уламывал, ноя и пуская слюни. Что за интерес, когда тебе «дают» только чтоб отстал? Женщина должна хотеть мужчину, ну или уж просто хотеть «трахаться», насилие Он неприемлит, как и «пиздострадание». Например, когда Он семь лет «заливал» свои невзгоды водкой, проблемы секса стояла очень остро. Жена естественно не «давала», она вообще жила в другой комнате. И Он, обладая утончённой натурой, брезговал «блядями» (да и денег хватало только на выпивку) и поэтому мастурбировал долго и отчаянно. А вообще отношения Его к женщинам очень многогранно: от восхищения ценителя до настоящей мизогении, ненависти к женщинам. Тупых и наглых Он терпеть не мог, даже если они были 90 –60 –90, то есть внешность не играла определяющей роли. Кстати на лицо Он всегда смотрел в последнюю очередь, так как считал, что у женщин и кроме мордашки есть «на что» посмотреть. Грудь, попа ноги, а уж потом и личико – именно в таком порядке. И вообще Он женщинам многое прощал, так как народная мудрость гласит: «Бабы – дуры, не потому, что Дуры, а потому, что – Бабы» и этим всё сказано. Если посмотреть на их поведение сквозь призму проблем с «месячными», с желанием «кончать много и часто» – то многое женщинам можно простить, конечно, имеются в виду женщины, для которых вышеуказанные «проблемы» вообще существуют. С так называемым «бабьём» манера поведения совершено другая, тут хороши и хамство, и «мат», ибо они других слов и не понимают. Но с такими Он старался не общаться совсем, по возможности, как и сих «быками» – мужьями. К сожалению, только, общаться приходилось и это Его очень угнетало. Работал Он грузчиком на мелко – оптовом складе, где «отоваривались» мелкие коммерсанты и всевозможные «райпо» и «сельпо», то есть самое что ненаесть «колхозное бычьё», со всей своей хитрожопостью и дешёвыми амбициями. Но у Него получалось здесь «зарабатывать» неплохие деньги и поэтому приходилось терпеть скрепя зубами. То, что Он в 40 лет оказался грузчиком, Его не угнетало. Он считал, что взял у жизни своеобразный «тайм – аут», правда, что – то слишком затянувшийся. Восемь лет в его жизни было столько событий, в основном со знаком «минус», что последние четыре года Он просто отдыхал, радуясь, что сейчас с ним ничего не происходит вообще. Просто плыл по течению. Но пора было выходить из тени. Вопрос стоял только: « В каком качестве?». Дело в том, что Он уже испытал себя в некоторых ипостасях: пробовал и в коммерции (но оказалось что слишком добр, для того, что бы заставлять других работать на себя), пытался даже воровать (опять же неудачно, ибо слишком трусоват, что бы противопоставлять себя представителям власти). И после того, как потерпел неудачи везде, сделал для себя неутешительный вывод, что работа грузчиком, для него самое приемлемое занятие. Посудите сами, физическое состояние позволяло, а амбиции можно и затолкать в одно место. Но всё чаще, особенно разменяв пятый десяток, Он стал задумываться: « А зачем он вообще появился на этом свете?» – вот так не больше не меньше. Да и приближающаяся старость, не то что бы пугала, а просто заставляла гораздо конкретней подумать о будущем. Ну и ещё была одна причина. Он просто уже не мог больше находится в этой среде «тупости и серости». Он задыхался и стал замечать, что сам тупеет. Провести остаток жизни у телевизора в окружении домочадцев – нет, только не это! Самое интересное, что для окружающих (особенно для тех, кто его знал поверхностно) Он был приятным, неглупым человеком, который всегда выслушает собеседника (искусство слушать доступно далеко не каждому) и даже может дать дельный совет, если попросят Порой Он был очень красноречивым и мог «убалтать» кого угодно, особенно, когда дело касалось добычи денег. Фантазия была богатой, да и язык подвешен. Он умел сдерживать себя, заглушая свою ненависть, да и трусость играла не последнюю роль. Срывался Он на близких, так было проще, да и безопаснее. Скрываемая злость и агрессия чаще всего проявлялась под действием алкоголя, поэтому Он стал опасаться напиваться и даже вообще бросил пить. Во многом поэтому, а не потому, что опасался за своё здоровье или боялся родственников. А ведь был натуральнейшим алкоголиком, почти восемь лет заливал свои проблемы вином. Но алкоголь снимал тормоза, а «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», поэтому, попав несколько раз в щекотливые ситуации из за своего «пьяного» языка, решил «завязать». А если срывался то пил дома, не сходя с кровати, можно сказать. Потом отправлялся на лечение в психиатрическую больницу. Нет, Он не «сбрендил» естественно, а просто в тишине и спокойствие выходил из запоя, размышляя о своей жизни. Почему-то там среди таких же алкоголиков, наркоманов и действительно сумасшедших Ему было очень хорошо. Здесь Его ни кто не знал и не напрягал ненужными расспросами. А может просто, принимаемые лекарства так умиротворенно действовали. А, скорее всего так действовала простая смена обстановки, пусть даже посещение дурдома. Становится сразу понятно, что это за человек, если в «психушке» ему гораздо лучше, чем просто среди людей. Вообще, Его ненависть проявлялась иногда довольно оригинально. Например, терпеть не мог маршрутные такси без кондуктора, так как приходилось передавать деньги за проезд. Его это очень бесило, сам Он, заходя в автобус, сразу же брал билет и проходил в конец машины, чтобы не кто не мог попросить передать деньги. Никогда не давал закурить молодым парням, проходил мимо с каменным лицом, не отвечая на просьбу. А к нему постоянно обращались на улице, с какими – то просьбами: закурить, показать дорогу, помочь толкнуть заглохшую машину и т. д. – видно не смог Он до конца вытравить из себя хорошего человека, каким Он был до тридцати лет, проступала эта чёртова доброта, когда забывался. А вот любому «бомжу» сигарету давал, и деньги мог дать, нищим же – ни за что. Сам, будучи алкоголиком, Он прекрасно понимал трясущихся по утрам мужичков и легко добавлял нехватающие на «пузырёк» деньги. Он просто вскипал, когда приходилось перебегать улицу, перед какой– нибудь «иномаркой», и это была отнюдь не зависть к обладателям роскошных «авто», просто бесило то, что Он должен был «напрягаться» и бежать, как какая – нибудь дворняжка. И ещё бесила Его нынешняя молодежь, своей наглостью и инфантильностью. Но всё это были мелочи недостойные внимания. Больше волновал другой вопрос: «Как и в каком качестве прожить остаток жизни?». Надо сказать, что Он очень любил заглядывать в гороскопы и считал астрологию настоящей наукой. В бога Он не верил, хотя, попав в тяжёлое положение, покрестился и даже ходил в церковь. Но как это не странно, что именно после того, как Он в результате одной мерзкой истории потерял нательный крест и перестал посещать «храм Божий» у Него дела пошли на лад и проблемы постепенно стали исчезать. С удивлением, проанализировав такой поворот в своей жизни, Он отошел от религии, правда и раньше это была просто попытка хоть как – нибудь преодолеть напасти обрушившиеся на Него все разом. Он даже подумал, а не покровительствуют ли ему силы диаметрально противоположные господу, но посчитал, что более разумным будет объяснить всё просто случаем или хотите «причинно – следственной связью». Но вот в звёзды Он верил, как и в то, что их расположение и движение оказывают на нашу жизнь очень большое влияние. Ведь не вершим же мы сами свою судьбу, в конце концов! Так вот Весам по гороскопу (а Он был просто классическими Весами) не стоило заниматься «по жизни» ни коммерцией, ни наукой…, а только творчеством или искусством. Тут следует сделать небольшое отступление. Он очень хотел Успеха и Славы, а вернее денежных благ, которые непременно сопутствуют этому. А вот деньги нужны были исключительно для того, чтобы быть НЕЗАВИСИМЫМ и только для этого. Независимость от окружающих, которых Он так ненавидел. И Он решил стать писателем. Писатель должен быть голодным и злым, голодным в прямом смысле этого слова Он, конечно же, не был, но злость била через край. Необходимо было выплеснуть и уж лучше на бумагу. Ему даже было не важно, опубликуют ли когда – нибудь эти записи, в тайне, правда, очень надеясь на это. Он скопил на компьютер, продолжая, сжав зубы, работать на грязной и нудной работе. Он поступил на курсы, преодолевая унижение собственного достоинства (сидел в классе с ненавистной Ему молодёжью) и «скрепя» закостеневшими «сорокалетними» мозгами. Он потом брал уроки у пацана, годившегося ему в сыновья, и терпеливо познавал «компьютерную» науку. И вот Он включает свой «Pentium» и входит в Microsoft Word и начинает печатать одним пальцем:« Я набрал ванну тёплой воды и залез в неё. Ванна была старая, а потому большая, в ней даже можно было лечь, чуть согнув ноги. Я погрузился поглубже так, что вода касалась губ и закрыл глаза. Было очень хорошо. Расслабленные руки плавали как будто отдельно от тела. Потом Я взял кусок простого банного мыла и стал мылить голову, мелькнувшую было мысль о том, что может опять появиться перхоть, Я отбросил усмехнувшись. Вымыв голову, стал медленно намыливать тело. Сначала руки и плечи, потом живот и, наконец, добрался до члена с яйцами. «Какой же всё таки у меня …» – подумал Я и, пересилив желание начать мастурбировать, стал намыливать ноги. В очередной раз, ощупывая правую икру, подумалось о саркоме ноги. Намылившись, опять поглубже окунулся и стал стирать мыло с тела. Кожа заскрипела. «Хорошо вымылся,» – удовлетворённо подумал Я и, повернувшись за спину, нащупал рукой лезвие бритвы…»

Он писал два месяца, а потом закончился срок действия укола. И Он запил и очень крепко. Однажды вечером у него отказало сердце (случился инсульт, отказали почки, оторвался тромб – на выбор) и Он умер быстро, без мучений, как всегда мечтал. На похороны пришло очень много народа, Он, наверное, очень бы удивился, если бы смог увидеть некоторые лица в толпе. Здесь находились и те, которых Он ненавидел, и те, к которым относился абсолютно равнодушно, и были две женщины, единственно которых Он любил – мать и тётя. Большинству было жаль, конечно, но и только, не многим было, действительно жаль и они вытирали слёзы, а две любимые женщины – мать и тётка – рыдали в голос. Я стоял в стороне и курил. «Хороший все-таки мужик был. А то, что ушел, так это к лучшему. Он был лишнем на этом свете», – подумал я, бросил докуренную сигарету, повернулся и пошёл прочь. Как финал? То, что проскальзывают мысли о смерти или самоубийстве, так это просто для «красного словца». В жизни, даже в самые тяжёлые времена, я даже и не задумывался о таком конце. Это слишком просто и глупо, и это, в конце концов «смешно». А вам известно, как я боюсь показаться смешным. И вот опять поймал себя на том, что вру. Один раз я действительно хотел покончить всё разом. Внимание, господа, сейчас вам расскажут о попытке суицида.

СУМЕРЕЧНОЕ СОСТОЯНИЕ ДУШИ

октябрь1994г

Я уже вторую неделю не ночую дома. Я сбежал от бандитов, и они ищут меня. Неделю я жил у тётки (у той самой моей любимой тётушке, которая потом станет самым первым моим читателем и критиком), но потом приехала жена и сказала, что её перехватили по дороге домой мальчики в спортивных костюмах с бритыми затылками и битых два часа расспрашивали «где я» и «что я», разговаривали без нажима и угроз, но очень настойчего. Жена сказала, что не видела меня уже больше месяца и вообще «этот алкаш», то есть я, её не интересует. Ей ба в разведке работать.