IN VINO VERITAS

Никулин Андрей Георгиевич

– Пошли, подруга. Нам здесь не место – мы лишние на этом празднике жизни!

Иной раз цитаты из классиков очень уместны, неправда ли? И под дружеский смех соседей мы удалились.

И вот мы у входа в этот «зверинец» называемый «Торговые ряды на Алексеевской». «Улей» гудел! И тут у меня моментально испортилось настроение, да ещё груз всего выпитого, похоже, докатился до места назначения. Мы шли, пробираясь сквозь толпы покупателей, за прилавками то и дело мелькали знакомые мне рожи. Я вяло кивал, и кисло улыбался. «Как я здесь находился в своё время? Это же дурдом», – проносилось у меня в голове. А вот и место, где по идеи должна находиться жена.

– Привет. Где моя супруга? – пресекая все вопросы, начал я.

– О, Андрей!.. А супруга ваша в «Рокко», – отвечала почему – то растерявшаяся при виде меня её постоянная напарница.

– Спасибо, – и я потащил Г.Ф. к выходу, нежелая вступать в беседу, ибо со всех сторон

на меня уже нацелилось несколько пар глаз. «Представляю, что обо мне тут жёнушка, за последние два года наговорила», – подумал я, и пьяная злость вскипела ещё больше. Хотя «какое мне дело до всех до вас, а вам до меня»,– так по моему пелось в моём любимом фильме детства «Последний дюйм». Выйдя с рынка, мы перешли улицу и вот оно, главное утешение рыночных – кафе «Рокко». Здесь всегда можно пропустить рюмочку, закусив сосисочкой, или просто выпить растворимого кофе или чаю с лимоном. Но в основном здесь пили спиртное. Пили на ходу, не присаживаясь. Да и посидеть толком то было негде. Сделал дело (поправил здоровье после вчерашнего, или добавил допинга) – гуляй смело (вперёд за прилавок к своим кожаным курткам, спортивным костюмам, мужским туфлям, всего ассортимента и не перечислишь).

Как не странно в кафе было пусто (видно жара действовала), не считая двух одиноких женских фигур. Жена сидела на табурете перед стойкой, а Валова вдрызг пьяная сидела за единственным столиком. Потом жёнушка уверяла, что была абсолютно трезвая, но это не правда. Короче моя накопившаяся злость выплеснулась наружу, я что– то начал насчёт её хахалей (это у меня «коронка» стала по пьяни), вобщем слово за слово, хуем по столу – и я её ударил. Происходило это уже на улице перед входом в кафе, при всём честном народе так сказать. Ударил я конечно легонько, левой рукой, ткнул можно сказать, по крайней мере, на следующее утро никаких следов у неё на лице не было. Ну и, слава богу.

Далее всплывает следующий эпизод: мы с Г.Ф. в обнимку диффелируем по пешеходной дорожке внутри нашего замечательного Кремля. По случаю воскресения народу тут полно, но нам уже по фигу. Мы идём и целуемся у всех на глазах, картина должно быть комичная, потому что я сантиметров на двадцать выше её. В тот день мы ещё много чего начудили! Последнее что я помню из того дня так это безуспешные попытки залесть на стену одной из кремлёвских башен – все колени ободрал. Всё. Занавес упал, проснулся я только утром следующего дня.

Вы только не подумайте, что такие «концерты» мы закатывали каждый день. Упаси господь! Да, я пил, а вот у девчонок это было редким явлением. Они уже не весёлые студентки, а зрелые и мудрые женщины. И такие «бардельеро» позволяют себе не часто. Ну, вот я и вступился за честь и достоинство своей жены и её подруг. Продолжим…

Состояние, в тот момент, когда сознание ко мне вернулось, было наихреновейшее. Мало того, что я до этого долго не пил (а три недели для меня очень большой срок), так я уже не помню, когда смешивал пиво с водкой в последней раз, денег хватало лишь на что-нибудь одно – не до разносолов. Поднимаюсь с кровати и заглядываю в другую комнату. Жена смотрит телевизор одна. Ну, правильно мать на работе, а вот куда Г.Ф. делась?

– Оль, а где «бабушка»? – закидываю удочку я.

– Не знаю, наверное, с Валовой где – то, – спокойно отвечает жена. Я был крайне удивлён, вспоминая происшедшее вчера. Ну, что ж – куй железо пока горячо!

– Дай червончик. Хреново очень, – заныл я, вкладывая в голос боль и отчаяние, при желании я это умею.

И о чудо! Жена встаёт и достаёт из сумки червонец. Я полностью сражён. Ну, выяснять причины такой неслыханной щедрости я сами понимаете, не стал. А тут же быстро одевшись и ополоснувшись в ванной, побежал в небезызвестное всем мещерским пьяницам заведение. Далековато, правда, но там водочка по 5 руб. за 100 гр.! Заведение это мы с Сан Санычем называли «Каррара – Центр». Помню, я нашёл дома книгу кенийского автора – Менджа Мванги, по-моему, звали его и, прочитав, был очень удивлён, что негритосы тоже, оказывается, выпить далеко не дураки. Так вот там главный герой постоянно посещал бар с таким вот названием. Потом книгу прочитал Саня, и ему очень понравилось это название и потом мы уже эту пивнушку у меня в микрорайоне так и стали называть – «Каррара–Центр». Извините, но никак не могу удержаться сделать одно лирическое отступление…

Во времена моей юности многие пивные нашего города имели своё имя собственное. Тут были и «Мутный глаз» (вечно немытые окна), и «Спас» (находилась у Спасской церкви, чуть ли не у входа), и «Пентагон» (названа за пятиугольную форму строения в честь здания Генштаба ВС США), и «На Марата» (по названию улицы) – всё это было придумано далеко до нас. Всё мужское население нашего города негласно признавало эти названия. А вот «Каррара – центр», благо сами придумали, стало для нас с Санычем просто родным заведением. В «застойные»

времена это было единственное заведение подобного рода на весь мой многотысячный микрорайон, народа там всегда было очень много, но и пиво было всегда. Бойкие тётеньки за стойкой лихо управлялись со своей нелёгкой задачей напоить всех страждущих. Тётя Шура, Тётя Тося и Леночка успевали и пивка налить, и поговорить с каждым, и обматерить если ситуация того требовала. И не каких требований «долива после отстоя пива», очередь быстро успокаивала всех недовольных. После начала рыночных отношений в заведении стали разливать и водку, да забыл сказать, что даже во времена лигачёвского «сухого закона», пивнушка продолжала функционировать, кстати, одна из немногих в городе. Конечно, с началом развития капитализма в России, конкуренцию со стороны вновь открывшихся кафе и баров выдерживать «тётям» было трудновато, но низкими ценами и практикой «налива в долг» (сам пользовался – тут главное вовремя отдавать долги) они как– то умудрялись держаться «на плаву». Кстати, насчёт пития в долг. Да бывало, и я подходил к стойке с жалкой улыбкой и просил шёпотом «налить до завтра», но, честно говоря, в самых крайних случаях. В основном я таскал туда вещи, нет не из дома конечно. Так как книги «пивных королев» не интересовали, приходилось обращаться к услугам своей жены. Дело в том, что моя супруга «челночила». И товар, привезенный из турций и италий, хранился дома. А потому мохеровые шарфики, кожаные перчатки и прочие товары их дальнего зарубежья пользовались в «Каррара – центре» большим спросом. Нет, я, конечно же, не менял пару перчаток за стакан, я приходил как солидный бизнесмен с сумкой и отправлялся в комнатку директора. Дело в том, что хозяйками этого заведения были две довольно таки молодые женщины. Которые и скупали у меня по бросовым ценам спиженое у жёнушки добро, благо та ни какого учёта своего товара не вела. Мы – алкоголики, горазды на такие вот штучки.

А ещё с этим заведением связаны воспоминания и не очень приятные, даже более того. В те приснопамятные времена, когда лишь чрезмерные возлияния поддерживали меня в борьбе с многочисленными проблемами, работницы «Каррара – центра» часто помогали мне и словом, и бесплатной выпивкой. А однажды тётя Шура даже спасла меня от очень больших неприятностей, вернее немного их отсрочила.

Как то рано утром меня застукал один из кредиторов на квартире Лерыча (тогда ещё здравствующего). В то время я редко ночевал дома, постоянно менял место дислокации. Вот я и завис на пару дней у друга, видно удалось раздобыть немного деньжат. Меня естественно искали, и случайно жена Лерыча поведала моим врагам, где я нахожусь, её ввели в заблуждение, и она не знала, чем мне грозит встреча с этими людьми. И вот меня накрыли. Разборки при чужом человеке начинать не стали и, видя моё тяжёлое похмелье, даже позволили зайти в пивнушку опрокинуть стаканчик – я нужен им был хотя бы что– то соображающий. Зайти со мной в заведение они побрезговали, а мне только того и надо было – я знал, что есть второй выход, с противоположной стороны. Тёти Шуре не надо было долго объяснять, что и почему, её сын сам скрывался от ментов. Налив мне стакан, она вывела меня через потайную (для этих самодовольных кретинов) дверь, а там железнодорожные пути и частные дома – я и был таков. Отсрочка хотя и небольшая была получена. А потом уже Шура постоянно интересовалась, как у меня дела, она, видать, так и думала, что я от ментов убегал. Сейчас почти всё помещение забрали у них под торговлю запчастями, оставив «тётям» лишь маленькую коморку с тремя столиками. «Каррара – центр» умер. Кстати, каррара – это кенийский самогон, там у них этот напиток продают прямо в кафе и барах, а мы всё про пьяную Россию толдычем. Но вернёмся к предыдущему рассказу…

Добежав и приняв 200 (а хули тянуть) я стал думать о продолжении дня. В принципе особо размышлять было нечего, надо ехать к дорогим Г.Ф. и Е.М. и требовать продолжение банкета.

Несколько раз ссаживаемый кондукторами (денег то ни капья), я всё– таки добрался до места дислокации моих подружек. Там уже веселье было горой.

– О, Георгич! Заходи, а мы уже опохмеляемся, – обрадовалась Г.Ф. и, прижавшись ко мне, шепнула на ухо, – Ну, и идиоты же мы с тобой вчера были. Ты уж не рассказывай, пожалуйста, ни кому.

– Обижаешь, – заверил её я и потребовал себе рюмку.

Махнув рюмашку, я вдруг подумал, что сегодня я уже долго не продержусь. Два дня не жрамши, и водка в неограниченном количестве – всё это сделает своё дело. И сделало в итоге. Я ещё помню, как бегал пару раз за очередной порцией для всей компании, а потом случился провал. И какой провал, господа! Очнулся я только в среду. А вот в промежутке я, оказывается, сотворил одну страшную вещь. Не такую уж страшную, по правде говоря, но мне стало стыдно. Понимаете, мне – СТЫДНО! Короче я стащил у Г.Ф. из сумки деньги. 150 рублей как говорят, хотя, по-моему, меньше. Вот тут я понял, что– то не то, похоже начинаю переступать грань.